Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

В американской книге про библейские времена, которую я прочитал в детстве, было написано, что это самая дорогая ткань античности. Белая с еле заметным золотистым оттенком, почти невесомая, прочная, чуть полупрозрачная. Мариам в ней смотрелась необыкновенно красиво. Ее пышные каштановые волосы были уложены в умопомрачительную прическу, в которой сиял на солнце изящный золотой гребень.

Магон вложил ее руку в мою и сказал:

– Вручаю тебе, Никола, мое самое большое сокровище. Будь ей хорошим мужем! – И отвернулся, но я успел заметить слезы на его глазах.

К нам подошла Ханно-Аштарот, одетая в шитое золотом платье с пурпурной каймой, взяла нас за руки и подвела к священному бассейну. Разоблачившись, мы трижды окунулись в него с головой. Ханно-Аштарот подождала, пока Адхерт-Аштарот и Танит помогали Мариам одеться и поправляли ее прическу, после чего взяла нас за руки и провела во внутренний храм, где зажгла ладан на жертвеннике, и храм окутал необыкновенный аромат. Как мне потом рассказала Мариам, этот ладан был привезен из далекой Каны в набатейских землях[43].

Церемония длилась достаточно долго. Основными ее вехами были молитвы на старом финикийском языке, возносимые Ханно-Аштарот богам (я практически ничего не понимал и в это время про себя молился нашему Богу), а потом мою правую руку привязали шелковым шнуром к левой руке Мариам и объявили, что богам угодно, чтобы мы были вместе. И мы проследовали так на Храмовую площадь, где уже ждали столы, ломившиеся от яств.

И началась трапеза – конечно, с тех самых «бубенцов» жертвенного быка, которые оказались достаточно вкусными. Запивали мы все как дорогими винами, так и моей «водкат», и через какое-то время гости пустились в пляс под музыку местных духовых инструментов.

Когда начало смеркаться, мы с Мариам, по здешней традиции, незаметно улизнули с пира и отправились в подаренный нам дом на главной улице чуть ниже въезда в Бырсат.