Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

В «брикат» нас было пятеро: на козлах двое, которые время от времени менялись, а в главном отсеке, отделенном лишь скамейками, Пенелопе, я и Адхер-Саккан, двоюродный племянник Ханно Барката. Мы обнялись с Хаспаром и Ханно Баркатом – Адхербал был уже в море, – уселись в повозку, и пегие египетские кони повезли нас на юго-восток.

Скоро пропал из вида Ыпон, а через какое-то время и близлежащие деревни. А вокруг была степь – однообразная, только кое-где перемежавшаяся небольшими рощицами, а также неглубокими ручьями.

Сам не знаю, что на меня нашло, но я и сам не заметил, как запел:

Степь да степь кругом,Путь далек лежит…И вдруг сообразил, что песня эта без счастливого конца, и затих на полуслове.

Пенелопе спросила:

– Красиво. Это на твоем языке?

– Да, на русском.

– Спой еще!

– Давай я тебе лучше расскажу, о чем песня.

Когда я закончил, она покачала головой:

– Красиво, да. Но ты прав, сейчас этого лучше не петь.

Я кивнул, перекрестился и помолился еще не родившемуся Господу нашему Иисусу Христу, чтобы наше путешествие кончилось хорошо.

4. Их восемь, нас двое…Шли мы без приключений. Пару раз видели волков, но они держались от нас в стороне – опасались, и не без причины, за свои шкуры. Один раз кто-то из «каазаким» раздавил скорпиона. Ночами же мы ставили шатры. В моем спала Пенелопе, хотя я и взял для нее отдельный: она сказала, что боится одна. Но, как и было сказано, никаких поползновений ни от меня, ни от нее не наблюдалось.

На всякий случай мы обсудили действия при нападении бандитов или кого-нибудь другого.

Но все было тихо-мирно. Несколько раз мы проехали через деревни, где прикупили свежего мяса и овощей.

А еще мы разживались самодельным пивом, которое у пунов было вполне приемлемым, хоть и без хмеля и, соответственно, горчинки. Но пили умеренно: во-первых, не так уж его было и много на продажу, а во-вторых, хотелось все-таки иметь более или менее ясную голову.