Измена по-венециански

Кассиопея завела подвесной мотор и направила лодку прочь от берега. Поместье Торвальдсена располагалось всего в миле к северу от того места, где они находились.

— Лодку пригнали почти сразу после того, как мы сюда приехали, — сообщил Торвальдсен, взяв Малоуна под руку и ведя его к корме. Подпрыгивая на волнах, лодка выбивала холодные фонтанчики соленой воды. — Я благодарен тебе за то, что ты с нами. Мы собирались попросить тебя о помощи сегодня, после того, как должен был быть уничтожен музей.

В голове Малоуна теснилось еще множество вопросов, но он понимал: сейчас не время для этого.

— Она может рассчитывать на меня, — не сомневаясь ни секунды, сказал он. — Вы оба можете на меня рассчитывать.

Торвальдсен с благодарностью сжал его руку. Кассиопея смотрела вперед, ведя лодку по волнующемуся морю.

— Насколько хреново обстоят дела? — спросил Малоун. Свист ветра и шум волн приглушил его слова, поэтому их услышал только Торвальдсен.

— Достаточно хреново, — ответил датчанин. — Но теперь у нас хотя бы появилась надежда.

20

15.30

Пристегнутая ремнями безопасности, Зовастина сидела в заднем отсеке вертолета. Обычно она путешествовала в более комфортабельных условиях, но сегодня решила использовать скоростной военный вертолет.

Машиной управлял один из гвардейцев ее Священного отряда.

Она сидела напротив женщины-заключенной из лаборатории. Рядом с узницей находился еще один ее гвардеец. На борт вертолета ее привели в наручниках, но Зовастина приказала снять их.

— Как ваше имя? — спросила она женщину.

— Это имеет значение?

Они разговаривали по внутренней радиосвязи на диалекте, который не понимал ни один из тех, кто находился на борту.

— Как вы себя чувствуете?

Женщина колебалась с ответом, словно решая для себя, как поступить — солгать или сказать правду. Наконец она сказала:

— Лучше, чем когда-либо."

"— Я рада. Улучшать жизнь всех граждан — вот наша главная цель. Возможно, когда вас выпустят из тюрьмы, вы сумеете более объективно оценить преимущества нашего нового общества.

На изрытом оспинами лице женщины появилось презрительное выражение.