Измена по-венециански

Стефани вспомнила то, что рассказывал ей Эдвин Дэвис о Венецианской лиге, члены которой покупали земли на территории Федерации, и решила положиться на свою интуицию.

— Вы знаете, кому принадлежит это поместье?

— Понятия не имею, — мотнул головой Эли.

— Нам нужно отправляться, — сказал Торвальдсен. — Эли, ты можешь проводить нас туда?

Молодой человек кивнул.

— Это в трех часах езды к югу.

— Как ты себя чувствуешь?

Стефани поняла, какой смысл старик вложил в свой вопрос.

— Она в курсе, — сказал датчанин.

— Зовастина ежедневно снабжает меня лекарствами. Я же говорю, она очень добра ко мне. А как Кассиопея?

Торвальдсен горестно покрутил головой.

— Боюсь, состояние здоровья должно беспокоить ее сейчас в последнюю очередь.

Снаружи послышался нарастающий звук автомобильного двигателя. Стефани напряглась и бросилась к окну. Из подъехавшей «ауди» вышел мужчина с автоматом в руке.

— Это мой охранник, — бросил через плечо Эли.

Приехавший прострелил шины их автомобиля.

72

Самарканд

В голове у Кассиопеи не было ни одной сколько-нибудь внятной мысли относительно того, что могла задумать Зовастина.

— Меня только что посетил заместитель советника по национальной безопасности американского президента. Он повторил то же самое, что сказали мне вы в аэропорту. Что я, дескать, что-то упустила в Венеции, и вам известно, что это такое.

— И вы думаете, что с помощью такого аргумента заставите меня рассказать вам это?

Зовастина оценивающе посмотрела на два крепких дерева, стволы которых удерживала почти у самой земли толстая веревка.

— Я велела вырубить эту опушку много лет назад. Уже несколько человек испытали ужас перед тем, как были разорваны надвое. Двое, правда, умерли не сразу — у них оказались всего лишь вырваны руки, но и они очень быстро погибли от потери крови. — Она покрутила головой. — Ужасный способ покинуть этот мир.

Кассиопея была совершенно беспомощна.

— После смерти Гефестиона Александр казнил своего личного лекаря именно таким способом. Он показался мне чрезвычайно изобретательным, и я возродила практику.

— Я — это все, что у вас есть, — проговорила Кассиопея тусклым голосом.

— Вот как? — с интересом переспросила Зовастина.