Измена по-венециански

Его глаза быстро привыкли к царящей здесь темноте, поэтому для него не составило труда сориентироваться на первом этаже и добраться до лестницы, ни на что не наткнувшись. Так же легко он ориентировался и на втором, где стояли три здоровенных стенда со стеклянными крышками. В среднем лежал слоновий медальон.

Рафаэль находился на нижнем этаже, расставляя бутыли с «греческим огнем» таким образом, чтобы пожар, который вспыхнет здесь через несколько минут, уничтожил здание музея до основания.

Одним ударом фомки Виктор разбил стекло и осторожно, чтобы не порезаться об осколки, вытащил медальон.

Он не мог с уверенностью сказать, является ли медальон подлинным, но на первый взгляд монета казалась настоящей.

Виктор сунул медальон в карман и посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать. Они опережали график, и у них в запасе оставалось более чем достаточно времени, чтобы встретить верховного министра.

Он спустился на первый этаж.

Еще раньше они обратили внимание на то, что полы в музее деревянные. Стоит им загореться, как через несколько минут вспыхнет второй этаж, мигом присоединившись к сумасшедшей огненной пляске.

Вглядевшись в темноту, он увидел Рафаэля, склонившегося над «черепашкой». Затем послышался щелчок, и механическое устройство загудело. Робот покатился вперед и, доехав до дальней стены помещения, принялся разбрызгивать вокруг себя горючую смесь.

— Все готово, — сказал Рафаэль.

«Черепашка» продолжала колесить по комнате, ничуть не переживая по поводу того, что вскоре ей предстоит погибнуть. Ни чувств, ни угрызений совести. Именно то, подумалось Виктору, чего ожидала от него Ирина Зовастина.

Рафаэль толкнул двери выхода.

Они не открылись.

Он повторил попытку.

Результат оказался тем же.

Подошел Виктор и надавил на двери раскрытой ладонью. Они были заперты. Снаружи. На него накатила волна злобы, и он, отойдя на несколько шагов, с разбегу ударился в двери всем телом, но только разбил плечо.

Взгляд Виктора беспомощно метался по темному залу музея.

Когда сегодня днем они осматривали здание музея, он заметил решетки на окнах. Тогда он не придал этому значения, поскольку они собирались войти и выйти через главный вход, однако теперь зарешеченные окна наполнились новым — зловещим — смыслом.