Измена. Простить нельзя забыть (СИ)

Но с каждым днем, я смотрел на жену и понимал, что уже не смогу без неё.

Мне нравилось в ней всё.

Даже ребенок, которого я поначалу не хотел, со временем стал желанным.

Беременность сделала Марину ещё красивее. Она стала женственнее, загадочнее. Из неё энергия била ключом и я сам заряжался этой энергией.

Все изменилось, когда вернувшись домой, я обнаружил жену в луже крови. Наш сын погиб, потому что моя жена не смогла засунуть свои желания куда подальше и полезла на этот гребанный стул.

И, хотя, умом я понимал, что Марина не виновата, что ей в сотни раз хуже, чем мне, поделать с собой ничего не мог.

На следующий день, я приехал в больницу к Марине с твёрдым намерением сообщить о разводе, но заглянув в её полные боли и отчаяния глаза, не смог. Я понял, что не отпущу её. Никогда и ни за что.

В тот же день, вечером, позвонила мать и сообщила о смерти деда. Обширный инфаркт. Сердце не выдержало. Я не успел поговорить с ним, помириться.

За два дня я потерял деда и нерожденного сына.

Звонок в дверь, вырывает меня из воспоминаний. Я подрываюсь со стула и несусь в прихожую, надеясь увидеть на пороге Марину, но это не она.

— Что с твоим видом? — брезгливо фыркает мать

— Ты пил что-ли?

— Зачем пришла?

Разговаривать с матерью нет никакого желания. В последнее она одержима идеей моего развода и мечтает женить меня на Лине.

Мать так и не поняла, что завещание деда, по условиям которого, чтобы не потерять компанию, я обязан прожить с Мариной в браке пять лет, для меня не имеет никакого значения так же, как и Лина.

Да, мы спали, но каждый раз я возвращался к жене и съедал себя из-за чувства вины. Лина была моим способом доказать самому себе, что я независим от Марины.

Я трахал её и убеждал себя, что мне это нравится. Что помимо Марины полно женщин, которые смогут удовлетворить меня.

— А Марина где? — как бы между прочим интересуется мать.

Отчитываться перед ней я не хочу.

— Это не твое дело, — беру полупустую бутылку водки и делаю ещё несколько глотков.

— Неужели, у неё хватило ума самой уйти?

— Заткнись, — огрызаюсь я, хотя прежде никогда не грубил матери.

— Ушла. — хохочет она, кивая.

— Наконец-то, бог услышал мои молитвы.

— Уходи, — рычу, с трудом сдерживаясь.

Марина вернется. Она не могла меня бросить. Не могла.