Измена. Мой непрощённый (СИ)

— Неполная семья — это трудно, как ни смотри, — добавляет она, вынуждая меня согласиться.

Неполная, конечно. А какая же? На выступление дочери я пришёл без жены. Впервые за всё это время.

— А вы тоже в разводе? — предвосхищаю я ряд вопросов с её стороны. Подтверди, что ты тоже! И закончим на этом.

— Я — вдова, — поясняет она.

— Простите… сочувствую, — смущаюсь своей беспардонности. Но она не расстроена:

— Ничего, я привыкла одна.

Я должен что-то сказать. Но не знаю, что принято говорить в такой ситуации. Я уже посочувствовал.

— Одному не так уж и плохо, — вырывается у меня.

— Вы один? Не поверю!

Смех у неё мелодичный. Она смеётся, а я не смеюсь. Нужно сказать ей, что я не один? Или же «плыть по течению»? Решаю сказать.

— В общем-то, я не один. Но был некий опыт.

— Мужчинам проще найти себе пару, чем нам, — произносит она. И я хочу возразить! Вот, например, моя бывшая.

Но в этот момент зажигается свет. На сцену выходят артисты. Все хлопают. И поднимаются с мест. Мы тоже встаём. Я кошу взглядом в бок. Туда, где стоит, рукоплещет, в проходе, та самая бывшая. Настя. Хочется к ней подойти. Но нас разделяет огромное множество кресел, людей, голосов…

Она в вязаном платье. Красивом, чуть выше колен. И я вспоминаю его, это платье! Однажды снимал его сам. Странное чувство. Видишь что-то своё, а потрогать не можешь.

"После оваций артисты идут в закулисье. Я прощаюсь с соседкой. Иду ожидать появления «звёзд» раньше всех, вслед за Настей. Становлюсь позади в коридоре.

— Привет, — говорю ей в макушку.

Она поднимает глаза:

— Здравствуй.

Надо же! Как официально. Значит, специально отсела? Значит, обида ещё не прошла? Значит, есть на что обижаться.

— Хорошо танцевали, — бросаю, наблюдаю за ней краем глаза. Ресницы накрашены, на щеках нездоровый румянец. Руки так сильно сжимают смартфон, что тот вот-вот хрустнет.

— Что? Да! — кивает Настя. Она словно не видит меня.

Из-за кулис вылетает стайка накрашенных птиц. Среди них моя дочка. Простившись с подругой, подходит. В руках — мой букет. Не оставила там! Забрала.

— Пап, я ж просила! — тем не менее, фыркает Динка.

— Ну, извини, — пожимаю плечами.

— И ты здесь? — обращается к матери таким тоном, как будто её не ждала.

Настя сглотнув, замирает. Кусает губу.

— Что значит, и ты? — коверкаю Динку.