Из разводас любовью

Теперь в этом треугольники появились дети. Мои дети."

"Я вздрогнула, почувствовав как ладонь обхватила маленькая, но твердая рука сына и с удивлением посмотрела на мальчика. Тот, не раздеваясь, подошел и встал впереди, будто прикрывал меня от врага. Напряженный взгляд буравил бывшую подругу так осознанно, что по спине пробежал холодок: неужели знает? Нет, невозможно. Я никогда не плакала при нем, не рассказывала, старалась скрыть боль, наполнявшую меня до краев, как каша горшок. Тот самый, который «горшочек не вари».

Но семилетние мальчики бывают очень проницательными. Твердая линия подбородка заострилась еще сильнее, когда сын произнес:

- Мама, я хочу есть. И рассказать тебе кое-что, только наедине, - я удивилась от того, как по-новому звучал пока еще тонкий голос сына. Но в не по возрасту жестком тоне слышались срывающиеся слезы. Бросив обеспокоенный взгляд на Мишу, заметила неестественно блестящие глаза. Кажется, он сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать.

- Анфиса, тебе пора, - тут же отозвалась я.

- Но…

- Без «но», тебе пора, - и, повернувшись к Мише, продолжила, игнорируя присутствие постороннего: - Как день прошел? Окружающий проверяли? А с кем играл на перемене? Тебя никто не обижал? А ты никого не обижал?

Снова послышался стук набоек по плитке, но в этот раз шаги удалялись. Подруга остановилась на пороге, когда дочь повторно крикнула ее имя и потянула вверх ручки, но Клара Гавриловна как опытный переговорщик, отвлекла юную террористку звенящими ключами.

Раздался щелчок входной двери, свидетельствующий, что незваная гостья ушла. Мы остались в квартире одни, и можно наконец спокойно дышать. Вот только больше не дышалось.

Свекровь прошла в кухню, достала со стола чистую тарелку зачем-то намылила ее моющим средством. Она остервенело терла посуду, будто не видела, что делает. Я следила за мельтешением рук как за релаксирующим видео: в образовавшемся пенном шаре то и дело мелькали белые пальцы.

- Мам, - протянул сын, возвращая меня обратно в реальность.

- Миша, Варя, идите мыть руки и будем ужинать.

- Обедать, - поправил Михаил.

Переведя взгляд на часы констатировала, что было всего половина третьего. Господи, до чего же долгий, просто бесконечный день.

Дети побежали в ванную, и, только оставшись без свидетелей, Клара Гавриловна дала волю чувствам.

- Я видела Олежика. Рубашки совсем мятые, Ян. Эта ведьма ему их не гладит.