Из разводас любовью

Вдруг скрипнула дверь и в комнате раздался спокойный, безжизненный голос, от которого у меня по спине побежали мурашки:

- Добрый день, с кем я могу поговорить, чтобы уладить произошедшее?

Разумеется, говоривший картавил. И, изучив повадки Игнатова, я могла отметить еще кое-что: он был очень… невероятно… до неприличия зол…"

"Справа от меня послышалось шуршание пакетов, будто-то кто-то всерьёз планировал скрыть лицо за логотипом парфюмерии или нижнего белья. И поняв тщетность этих попыток, Катя пискнула:

- Виталик?! Но, как ты узнал? - но вспомнив имя первой сплетницы офиса, Гобра глухо застонала.

Поделом, не маленькая и сама должна понимать, кому и что рассказывает.

Игнатов перевёл взгляд на меня. В неестественно синем освещении его глаза казались действительно бездонными. А поведение пугало непредсказуемостью. Он не говорил ни слова, замер, изучая нас двоих. Пусть. Ну какая в самом деле разница, что подумает картавый, больше я на него не работаю. А то, что я опять опозорилась, уже не пугало. Страшно бывает только в первый раз.

- Виталий Геннадьевич, тут, штраф, у нас все по чекам, - через некоторое время произнёс усатый, и замялся, пытаясь определить, кем нам приходится Игнатов и как в таком случае нас называть: - но обе девушки отказываются его оплачивать.

- Я это уже понял, - равнодушно ответил тот, не сводя с меня взгляда, - картой будет удобно?

- Спрашиваете! Конечно же! Ну, вот это уже другое дело! - обрадовался охранник, - мы бы сами их отпустили, понимаете? Что тут сидеть, да и если б не видео.

замолчал бы он, но кажется этот фонтан было не заткнуть монеткой. Добродушный мужик рассказал и про наши боевые навыки, и про редкий, сделанный на заказ манекен, и про то, как лично перебинтовал мне порезанную руку. А под конец добавил, по-доброму глядя в нашу сторону:

- Видишь, дочка, как бывает, говоришь, помощи просить не у кого, а мир то он не без добрых людей.

Ох. Какая неуместная разговорчивость. Я подняла взгляд выше, чтобы убедиться, что Игнатов внимательно изучает меня.

- Катя, Яна, поднимайтесь, я отвезу вас домой, - все тот же тон, не предвещающий ничего хорошего.

Пакеты по правую руку от меня зашуршали, окружив свою хозяйку картонной броней. Я же не сдвинулась с места.

- Идёшь?

Покачала головой в ответ. Вероятно, на моей одежде останутся дыры, так внимательно смотрели на меня чёрные глаза.