Из разводас любовью

Катерина, не ожидавшая такого напора пошатнулась, потеряла равновесие и подкошенным дубом рухнула вперёд, прямо на рейл с одеждой. Сверху на неё попадали трикотажные топики кислотных оттенков. Как маленькие задорные конфетти."

"Катя гулко застонала из под груды разноцветного белья. Как бурый медведь, застрявший в берлоге. Мне понадобилось три секунды - две из которых ушли на то, чтобы стереть улыбку с лица - и я вытянула Гобру на поверхность. Обратно к свету, музыке и косящимся в нашу сторону покупателям. Люди обходили нас стороной и не вмешивались в эту милую светскую беседу.

- Ты-ы-ы, оргхм…- наманикюренный пальчик упёрся мне в грудь. Катя как щелкунчик клацала ртом, издавая при этом смешные звуки. Ничего другого разобрать было нельзя.

- Я нечаянно, ты нигде не ушиблась? - быстро произнесла я.

Едва ли задетую гордость можно приплести к страховому случаю. Моя соперница выглядела абсолютно здоровой, но немного безумной: с завалившейся как Пизанская башня прической и глазами пьяной жабы.

- Извиняйся, - проквакала Гобра.

- В смысле?! Я же сказала, я нечаянно, - в голосе ни капли раскаяния, потому что стыдно и впрямь не было. Катю уронили - Катю подняли, а все остальное личная драма посторонней мне истерички!

- Извиняйся, а не то хуже будет! - Взвизгнула она.

- Да что ты мне сделаешь?

Она сверкнула глазами как настоящий хищник и торжествующе прошипела:

- Позову охрану и скажу, что застукала тебя за кражей.

Так нелепо меня на понт не брали даже в пионерском лагере в королевскую ночь.

- Тебе ещё и смешно?! Извинись немедленно! Или отдай мне шубу!

Я прижала леопардовое сокровище ближе к груди. Идея спустить сто двадцать тысяч на пушистика больше не казалась мне абсурдной. Если это подорвёт наш бюджет и придётся искать вторую работу - подамся в эскорт.

- И не подумаю, - Катя позеленела и произнесла тщательно дробя слова:

- Тогда вот тебе.

Она толкнула меня двумя руками, так что я пошатнулась, но не упала. Спасибо удобной обуви и манекену за моей спиной. Последнему повезло меньше, он рухнул с пьедестала на каменный пол и разбился на несколько больших кусков и триллион крохотных осколков.

В голове булькнуло нецензурное ругательство.