Из разводас любовью

Офисные туфли натерли ноги, и потому, заехав домой за чемоданом, я переобулась, чтобы было удобно. Но не красиво. Я опустила взгляд вниз: растоптанные носы, оторванный язычок и шнурки разного цвета. Богиня, Афродита Пенорожденная спустилась с Олимпа в квартиру студию на Портовой.

- Дела настолько плохи, Фисочка, что приходится доставать одежду самой. Это, - я кокетливо отставила пятку в сторону, - добыто в честном бою с бомжом Игнатом.

- Но ведь Олег платит алименты, - мой юмор остался незамеченным.

- Да, не дает крошкам умереть с голода.

Сделав шаг вперед, я вспомнила, как еще недавно также стояла на пороге еще пока своей квартиры и смотрела на Анфису, забывшую снять сапоги. Мне было неприятно и обидно. И ей будет также, потому что не надо марать грязной обувью чей-то пол и чью-то жизнь. Даже если очень хочется.

Я скинула ботинки и заволокла чемодан в комнату, Анфиса засеменила следом."

"Здесь все осталось по-прежнему: двуспальная кровать, свечи, хрустальные бра и много книг по психологии.

- Ты приехала поговорить? – робко раздалось у меня за спиной, - Давно пора, я сама хотела тебя набрать, да все не решалась.

- Нет, я привезла вещи детей.

- Какие дети, то есть какие вещи?!

- Обычные. Одежда и игрушки. Тяжелое пока не тащила, книги не поместятся, - Фиса нервно покосилась на огромный чемодан, а я добавила, - да не сюда, в спальню тебе не поместятся.

- А зачем в моей квартире…это, - она неопределенно взмахнула рукой.

- Как же? Олег решил, что нашим детям лучше жить с ним, и я в общем-то согласно. Ну, куда мне, непутевой, необязательной, то ли дело он. Величина!. Тем более твоя профессия поможет найти к детям подход, у Мишутки как раз кризис, стал по ночам вскрикивать и скрипеть зубами.

Анфиса застыла на месте и хлопала длинными ресницами.

-Яна, Олег не говорил…

- Ну, конечно, не говорил. Хотел, наверное, тебя удивить. Он же у нас такой парень, обожает сюрпризы.

Я прошлась вглубь комнаты, стараясь не вспоминать, при каких обстоятельствах была здесь в последний раз. Бросив взгляд на комод, увидела очки и журналы мужа, и от этого почему-то стало нестерпимо горько. Он жил здесь, не с нами.