Изгнанница. Искра Императора

Столы с закусками ломились от угощений, вдоль стен стояли диванчики, чтобы уставшие от переизбытка эмоций дети могли отдохнуть, а малыши даже немного вздремнуть. Для тех, кому места на диванчиках не досталось, раскидали большие подушки на полу, которые ребята постарше использовали для просмотра огненного шоу, устроенного моим мужем.

Натаниэль улыбнулся, когда малыши в очередной раз ахнули и зааплодировали. Шарики взвились под самый потолок и взорвались там праздничным салютом, осыпавшимся иллюзорными искорками.

— Вы только посмотрите! — Увлеченная представлением, я не заметила, как ко мне подошла маркиза Дамей.

— Почему?

— Почему признать? — вздернула она изящные каштановые брови. — Это всегда проще, чем корчить из себя святую и поглаживать эго. Все ошибаются — это единственный путь к развитию.

Я усмехнулась: ничего не могла с собой поделать, но маркиза с каждой нашей встречей нравилась мне все больше и больше.

— Почему вы сомневались в родительских качествах императора? — уточнила я.

— Может, потому что мы обычно относимся к своим детям так, как наши родители относились к нам, — объяснила Констанс, всматриваясь в толпу детей, — а бывший император предпочитал завоевывать чужие земли, вместо того чтобы попытаться завоевать любовь своих близких.

Я проследила за ее взглядом и увидела сидевшего на подушках Ветра, ее восьмилетнего сына. Я успела познакомиться с ним еще на склоне, когда маркиза взяла его с собой, узнав, что Марк создал лыжи и для детей. В отличие от взрослых, малыши, драконы, дети военных и аристократов, прибывшие в Лавуаль вместе с родителями, схватывали на лету, хотя мы и поставили ограничение от семи лет, чем безумно расстроили Пита. Поэтому Сигурд остался инструктором для взрослых, а вот Дастин переквалифицировался в детского.

Конечно, у детей была скорее ходьба на лыжах, до склонов их никто не допускал, но мы брались обучать любого ребенка, будь это наследник дракона, деревенский малыш или воспитанник сиротского приюта. На снегу вся классовая принадлежность стиралась, заменяясь общими попытками освоить «эти ваши лыжи».