Иван-царевича не надо (СИ)

и как дворню лечить, лекарь один на уезд, пока он приедет, сто раз помереть можно. И как скот лечить тоже. А вольную я тебе сегодня напишу, вот отец Василий мои слова подтвердит. Отдыхать тебе пора, Игнатьевна.

Только сейчас поняв, что это не шутки, а серьезно, старуха испугалась и запылала.

— Дак куда же я пойду! Я ж с измальства здесь, при доме! А в батюшкином доме Гаврила с семьёй живёт.

— Так если это родительский дом, так и живи там! Всё-таки, брат родной, не выгонит! — пытался воззвать к ней священник.

Старая замотала головой:

— Нее, не уживусь я с его Феклетиньей, шибко баба она вредная!

«Ага, ты-то у нас как раз образец согласия и добросердечия, просто идеал, леди Мэри, блин»! — подумала я, а вслух сказала:

— Игнатьевна, у тебя же сын в Смоленске живёт! Вот и езжай к нему! Я как раз послезавтра еду в Вязьму, довезу и тебя, а там в почтовую карету до Смоленска посадим!

Утирая глаза и нос краем платка старая прогундосила:

— Степке-то мать хороша, если когда рубель какой сунешь… тады да, любит.

Я хлопнула себя по лбу. Вот, зараза, чуть не забыла! Пока разоблачали тут мою ведьмовскую сущность, совсем запамятовала! И я торжественно объявила.

— А ты и не с пустыми руками поедешь! Тебе бабушка завещала пять рублей золотом, да я от себя два добавлю! Вот и доволен будет Степан. Только ты сразу ему все деньги не отдавай, понемногу давай, тогда на дольше хватит.

В общем, послезавтра едем, собирайся. И вольную там же, в Вязьме и зарегистрируем, поедешь в Смоленск свободной.

Положила деньги на лавку (старуха шустро их цапнула и сунула под подушку, видно, умирать уже передумала) и вышла из каморы. Пусть отец Василий ведёт с ней душеспасительные беседы. А у меня ещё много дел впереди.

Дело уже шло постепенно к вечеру, когда в дом пришел Яков Семёнович. Смущаясь, попросил моего разрешения получить немного продуктов для своей семьи в счёт будущего жалованья.

Часть продуктов у них есть, но скоропортящихся нет. Оно и понятно, в нашей глухомани супермаркетов не водится, даже захудалой лавчонки нет, куда могла бы сходить Алечка. Разумеется, я пошла навстречу управляющему. Сама прошла с ним на кухню и пригласила Глафиру. Обсудив все что необходимо, Яков Семёнович уверил меня, что все они сейчас запишут, я вернулась в гостиную.