Иван-царевича не надо (СИ)

Отказался урядник и от стопочки настойки, сказав, что с утра не принимает никогда спиртного.

Итак, я решила, что конфискации лошади с телегой и штрафа будет достаточно. Мой гуманизм двадцать первого века не соглашался на каторгу и продажу в рекруты. Что я и озвучила должностному лицу. Тот призадумался на минутку, потом спросил:

— А штраф насколько рублев предполагаете, Катерина Сергеевна?

Я, зажмурившись, бахнула — Двести рублей с каждого! — Приоткрыла один глаз, сама поражаясь своим запросам и спросила — потянут такую сумму?

— Потянут, и даже больше могут, но лучше так оставить — уверенно ответил урядник.

Тогда я опасливо уточнила:

— И это не ассигнациями, а золотом или серебром!

Урядник кивнул головой, мол, это само собой. Где-то я слышала или читала, что бумажные ассигнации в это время ценились менее, чем металлические деньги. Применительно к золоту примерно один к десяти. На этом и порешили, но Савелий Петрович добавил:

— А плетей я им всё-таки всыплю! От себя! Привезу к ним в деревню и всыплю, другим впредь наука будет! Но вот как быть с пособником — не знаю! Я всю дворню вашу с утра выстроил и лиходеям показал, не признали они никого.

Наверное, если и был кто в самом деле, то в деревне. Вы сами тут приглядывайте, если что-то подозрительное заметите — извещайте, завсегда приеду.

Урядник уехал, забрав арестованных мужиков и оставив мне в хозяйство движимый транспорт.

По утверждению конюха Евсейки, и лошадь справная, и телега новая, пригодятся в хозяйстве. Денежный штраф Савелий Петрович обещал завезти на обратном пути из вольной деревни в волость, где у него и было место дислокации, офис, так сказать.

А я наконец, кликнула Трофима и поинтересовалась, есть ли у нас в штате садовник? Таковой имелся и даже присутствовал на рабочем месте. Велев дворецкому позвать вышеупомянутого сотрудника по имени Антип, Веру отправила в мою комнату за саженцами.

Вчера я их предусмотрительно вынула из рюкзака и теперь они просто стояли на полу кучкой.

Садовником оказался мужчина лет пятидесяти на вид, со шрамом на лице и немного прихрамывающий. Увидев мой взгляд на шрам, он неловко, половиной рта улыбнулся.

— Простите, барышня, это следы от войны. Партизанил я с господином полковником Давыдовым. Саблей меня полоснули в сече, вот по лицу да по ноге попало.