Иван-царевича не надо (СИ)

Ничего не могу понять! Зачем это все хранить на мансарде, а самим жить в обнищавшем доме? И зачем прятать обычную лабораторию травницы? Ничего дьявольского в ней нет!

Ладно, сейчас всё узнаю. Выглянув из двери, окликнула находящуюся неподалеку Веру, попросила позвать Игнатьевну. Любопытная Верка воспользовалась моментом — метнувшись мухой за Игнатьевной, мигом примчалась назад, зашла на мансарду и, запыхавшись, доложила, что Игнатьевна сейчас придет. Не забывая при этом с жадным любопытством оглядываться.

Поскольку я не видела ничего особо таинственного или незаконного, то и не стала выгонять девчонку.

Игнатьевна пришла вскоре, с одышкой и натугой, сипло дыша. Старухе уже пора на покой, а она все суетится, везде пытается успеть и править на свой лад. И этот вопрос тоже надо как-то решить поделикатнее, чтобы не обижать уж совсем. Пожилые люди очень болезненно относятся к тому, что им намекают на их возраст, немощи и болезни.

— Аграфена Игнатьевна, объясните мне, почему все эти вещи хранятся здесь, а не находятся в жилых комнатах?

Я махнула рукой в сторону сундуков.

Игнатьевна насупилась, только молча сопела, не зная, что ответить столичной внучке, которая не понимает реалий провинциальной жизни. Наконец, что-то решив про себя, нехотя проговорила.

— Так, ить выложи добро-то, увидит, кто ещё, позавидует. Разговоры пойдут, что богато живём. А где ж богато-то? Из последних сил бьемся, чтобы выжить, да не голодать! Да Пелагея Степановна на старости лет прельстилась этими книжками городскими — она кивнула в сторону стопки журналов на столе — так-то скотину, какую иноземную загадает выписывать, то эти ""чёртовы яблоки"" растить.

А народишко это не хочет, у нас репа завсегда хорошо родилась, зачем нам немецкая блажь? И потом, вынеси добро в комнаты, а вдруг вороги опять придут с войной? И что, опять все в лес, на заимки тащить? Уж пущай тут все лежит!"

"Я грустно усмехнулась. Читала я когда-то про ""картофельные"" бунты, а вот теперь воочию вижу.

Да и не будет ворога на Смоленской земле почитай ближайшие сто лет, и то не иноземный враг придет, а свои же люди будут грабить и жечь помещичьи усадьбы.

— Не будет ворога, Игнатьевна. Велю все добро, кроме трав и стола рабочего, нести вниз и разобрать по комнатам. Иначе просто моль съест ковры и тряпки. А лаборатория пусть тут будет, меня немного учили в институте лекарским наукам.