Иван-царевича не надо (СИ)

В разрезе штанины хорошо была видна небольшая линейная ранка, в которой углом торчал небольшой осколок камешка! Я подавила истерический смешок. Вот уж воистину Зоркий Сокол, Косой Глаз! Это я о себе, если что. Я выстрелила в землю, попала в небольшой камень, от него откололся кусочек и попал Лукьяну в мышцу голени. А кровит так сильно потому, что он пьян и давление высокое в сосудах.

Ничего страшного нет, я пальцем подковырнула краешек камня, и он легко выскользнул из ранки. Кровотечение не возобновилось, видимо, сосуд уже затромбировался.

Остальную помощь могу оказать только в поместье. И тут послышался вой. Недалеко. Вначале я испугалась, что это воет Хася, срывая маскировку, но нет. Вслед за воем послышалось и веселое тявканье щенка. Что-то там происходит?"

"Забыв об опасности, о том, что пистолет у меня разряжен, я, подхватив юбки с боков, рванула с места в лесопосадки на приличной скорости. За мной нестройной толпою бежали наши, продирался сквозь кустарник верхом на лошади урядник.

Далеко уйти у Гаврилы не получилось. На небольшом свободном пятачке пространства между кустов, на зелёной травке, лежал Гаврила, в позе то ли бабочки, то ли морской звёзды, то есть, растопырив руки и ноги. Цветастая праздничная рубаха на фоне зелёной травки смотрелась особо живописно. Периодически Гаврила издавал тот самый жуткий вой, который так напугал меня.

Может, выл он потому, что по нему, как по асфальту, весело пробегался Хаська, добегая до поясницы, нежно покусывая задержанного за ээ… ягодицы, сквозь портки.

Добавьте к этому то обстоятельство, что Хаська только выглядит щеночком, на самом деле Гаврила в полной мере ощущал, как по нему носятся все шестьдесят кило откормленной волчьей тушки. Поэтому он и выл.

Я укоризненно, для свидетелей, вслух сказала:

— Хася, фу! Выплюнь каку! Место!

И мысленно добавила: «Он, может, обдристался со страху, а ты в пасть все тащишь»!

Хаська соскочил со своей жертвы, весело виляя хвостом, подбежал ко мне и дисциплинированно сел у моих ног.

При этом мысленно добавил, хихикая:

— Не, не обдристался, только обоссался, но по-королевски! Я ему свою любимую собаку показал!

Вот хулиган! Присутствующие восхищённо смотрели на пёсика, умиляясь его понятливости и дисциплинированности. Так, надо переключать внимание. И я произнесла специально для урядника.

— Вот, Савелий Петрович, это и есть главный зачинщик и подстрекатель, Гаврила! И это он напоил моих мужиков и подговорил их на бунт.