Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Вам виднее, капитан, но задача по освобождению советских граждан все равно остается приоритетной.

– Освободим, – уверенно кивнул Лосев.

– Японец мешать не будет? – спросил я.

– Гранатометы возьмем. У нас в арсенале их штук двадцать, хватит с лихвой.

– Какие еще гранатометы? – удивился я."

"– Вы что, товарищ подполковник? – удивился капитан. – Их уже год как на фронтах используют. «Пантеры» и «тигры» горят за милую душу. Пехота на них чуть ли не молится.

– Не слышал, как-то не до этого было, – пояснил я немного смущенно.

– Идут на полном ходу. Ориентировочное время прибытия пять суток, – немедленно ответил командир «Разящего».

Когда совсем стемнело и эсминец замер на якорной цепи, десант начал грузиться в лодки. Через двадцать минут шестьдесят моряков, вооруженных ручными пулеметами, автоматами, гранатометами и винтовками, скрылись в ночи. Еще семьдесят ожидали возвращения пустых лодок.

Операция, которую американцы впоследствии назовут «Ночной шабаш», началась.

– Товарищ подполковник, баня готова. Ваша форма приготовлена.

Остров в Тихом океане. Секретная немецкая база. Карцер

Духота тропического острова практически не ощущалась в подземных казематах. Было довольно прохладно, едва слышно монотонно капала вода. Сырость и безнадежность просто пропитывали это помещение.

На базе не было офицерского карцера, только солдатский.

Как определил трибунал, состоявший из трех старших офицеров, больше просто не было, его вина заключалась в том, что он отпустил угнанный самолет, – это раскрывало месторасположение базы. За одно только это его арестовали сразу при посадке. Оправдания, аргументированные тем, что он мог потерять все экспериментальные машины, выслушаны не были.

Монотонный стук капель давил на нервы, мысли метались в голове. Вздохнув, майор лег на нары и прикрыл глаза. Он был старым битым офицером и знал, что такие происшествия с кондачка не решаются, несмотря на то что трибунал приговорил его к расстрелу.