Истинный выбор

Проснуться, зная, что делаешь это последний раз в жизни — что может быть более жутким? Разумеется, у меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, где я нахожусь и зачем.

Но ведь плохое случается где-то и с кем-то, только не с нами — так мне казалось до последнего.

Осознание ужаса и неотвратимости предстоящей казни накрыло лишь сейчас, когда вместе с тарелкой утренней каши мне положили мешковатый балахон и мешок на голову из той же ткани."

"Немногословная грубоватая женщина вкатила на тележке таз с водой и положила рядом полотенце и кусок мыла.

Не веря, что делаю это, как смогла, помылась и заплела волосы в простую косу. Держа спину прямой, села на кровать и разгладила пальцами грубую ткань робы.

Тело начала бить крупная дрожь. Скоро я умру. Меня не будет. Солнце продолжит вставать. В пекарнях испекут вечерний хлеб. Матери будут укачивать младенцев перед сном.

Почему всё это происходит со мной? За что? По щекам побежали дорожки слёз. Я упала на кровать, чувствуя лбом жёсткий матрас и сотрясаясь от рыданий, которые, наконец-то, вырвались наружу осознанием и принятием неизбежного.

Вдруг сильные мужские руки подняли меня. Я вздрогнула и обернулась.

— Вы?

Лорд Стилл обеспокоенно всматривался в моё лицо, не убирая рук с плеч. Безупречный, в своём белоснежном камзоле, с гладкими светлыми волосами, аккуратно уложенными назад. Его внешний вид служил сейчас насмешкой для меня, одетой в робу из небеленого льна. Инстинктивно отодвинулась к стене, вытерла мокрые щёки и обняла себя за колени.

— Зачем вы здесь? Пришли позлорадствовать? На здоровье!

— Вот, значит, какого вы обо мне мнения? — мужчина выглядел удивлённым, — я только не могу взять в толк, чем я заслужил столь враждебное приветствие, ведь, если мне не изменяет память, из нас двоих не я совершил ошибку.

— По-вашему, ошиблась я? И в чём же?

Лэйтон встал и отошёл к окну. Его взгляд брезгливо скользнул по стенам и окошку под потолком. Губы едва заметно скривились. Вот что он здесь делает? Неужели ему нечем заняться, кроме как наслаждаться видом униженной меня?

— Ну как же, Ангелина.