Истинные поневоле, или Тайны Мерцающего мира (СИ)

– Постарайся много не болтать, – принялся наставлять меня Велиот, подавая руку, чтобы помочь перейти через огромные лужи, оставшийся после вчерашнего дождя.

Вежливый жест, который он сделал видимо по привычке, совсем не вязался с его образом, я, помедлив секунду, осторожно схватилась за предложенную мне ладонь, сухо ответив:

– И не собиралась.

Лиордан задержал мою руку дольше, чем положено, бесцеремонно нащупав пульс:

– По тебе видно, что ты дышишь через раз. Сердце стучит, как бешеное. Они это почувствуют.

От его прикосновения в груди что-то замерло, странное тянущее чувство, незнакомое мне до этого момента, заставило смутиться.

– Пусть. Не вижу в этом ничего подозрительного, – пояснила негромко.

Ворон громко каркнул, взлетев с потерявшей почти всю листву лысой ветки растущего неподалёку дерева. Я вздрогнула и высвободила руку, едва сдержавшись, чтобы не обтереть её об джинсы.

Велиот сжал руку в кулак, его взгляд стал жёстче:

– Будь всегда подле меня, неизвестно что Господа захотят выкинуть.

Я почувствовала отголоски злости в его голосе, только успела кивнуть, а оборотень уже развернулся и зашагал к цитадели. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Остановившись перед огромными подбитыми железом деревянными дверьми, Лиордан два раза ударил в некое подобие маленького гонга.

Я едва не закатила глаза. Вот это помпезность… Могли бы просто звоночек поставить.

Створки медленно отворились, мужчина, одетый в форму уже знакомого мне пепельного цвета, молча дал нам дорогу, становясь сбоку.

Я посеменила за Лиорданом внутрь, с любопытством вглядываясь в полутьму. Алчные двери закрылись за нами с глухим лязгом. Как будто чудовище тихонько крякнуло, поглощая зазевавшихся жертв в свою утробу.

– Почему здесь всё так старомодно? – я перешла на полушёпот, словно не решаясь тревожить древнее здание.

Отблески от старинных светильников плясали на стенах из пепельного камня. Свет был совсем приглушённый, непривычный для городских жителей. Простая деревянная мебель удивляла одновременно грубостью и каким-то простоватым безыскусным подобием роскоши на старый манер.