Империя Страсти (ЛП)

Затем, не разрывая зрительного контакта со мной, он расстегивает запонки и закатывает рукава рубашки на мощные предплечья.

Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Дело в том, что Кингсли жилистый. У него большие руки с длинными пальцами и заметными венами, которые тянутся от их тыльной стороны к кистям.

И хотя я как-то забыла подробности того времени, воспоминания о том, что эти руки делали со мной, начинают бить по мне. Прямо между ног.

Не говоря уже о том, что порезы на тыльной стороне его рук и костяшках пальцев добавляют варварскую грань к его и без того бездушному виду.

В этот момент его можно было бы назвать безжалостным монархом, склонным к завоеваниям.

— Вот в чем дело, дорогая, — говорит он голосом, полным вожделения, который затягивает мой собственный. — У тебя повреждены губы и прикушен язык, вероятно, потому что ты отказалась доставить этим ублюдкам удовольствие видеть тебя слабой. В результате ты постоянно кусала его, пока почти не откусила.

Мой рот открывается.

— Как…

— Ты сказала это тогда, верно? Ты лучше проглотишь свой яд. Знаю, Ницше твой кумир и святой мессия твоего мозга, но он чертов кретин, который не смог определиться, так что в следующий раз, когда окажешься в опасной для жизни ситуации…"

"Его колено опускается между моих ног, без труда раздвигая их, и он кладет руку на матрас возле моей головы.

Другой рукой он вновь накрывает мою челюсть. Его большой палец скользит по моим губам, и их покалывает одновременно от удовольствия и боли.

— Ты откроешь эти чертовы губки и будешь кричать о помощи. Я ясно выразился?

— Я же сказала тебе, что не верю в это.

Я пытаюсь оттолкнуть его руку, но он не оставляет мне возможности бороться. Он обладает таким авторитетом, от которого невозможно отмахнуться, и, хотя раньше я восставала против этого, сейчас я чувствую, как теряю этот воинственный дух.

— Ты начнешь… со временем. А сейчас… — он снова проводит большим пальцем туда-сюда по моим губам, не жалея опухших, порезанных или сломанных частей.

— Что-то другое…?

Мой невысказанный вопрос так и повисает в воздухе, когда он тактично опускает руку между моих грудей и проводит пальцами по материалу, пока оба моих соска не выступают. Трение о платье настолько болезненное, что я задыхаюсь.

— Ты такая чувствительная здесь, не так ли? — говорит он с мрачным садизмом, затем смыкает губы вокруг соска через ткань и сосет.