Их любимая (СИ)

И задрожала от прохлады в воздухе, от того, что по пояс в воде зависла и до дна далеко, его слова в ушах звенят так тревожно, из памяти они на поверхность выталкивают все то дурное и черное, чувство, сильнее которого нет, боль, до горечи сладкую, любовь, что страшнее ненависти, я не должна позволять ему так обращаться со мной, я думала, что сама буду все контролировать.

Как в тот последний вечер в аэропорту.

- Очень долго, Рита, - Арес усмехнулся, рывком притянул меня еще ближе. Сдавил мне челюсть.

И напряженным горячим членом с размаху толкнулся в рот.

Вздрогнула. Локтями ударилась о бортик, пальцами вцепилась в крепкие мужские бедра, чтобы в воздухе удержаться. Машинально расслабила горло, позволяя ему войти до упора. И замычала от непривычной, забытой грубости, но все равно услышала, как он застонал."

"Тому, что творится сейчас нет названия, я знаю, что прекратить это должна, остановить нас, он сжимает меня, как игрушку, не жалея меня, в рот мне врывается, гладкая головка бьет в стенку горла.

Я должна, но, как и он, затормозить не могу.

Он вышел почти до конца, и я сама рванулась навстречу, ткнулась лицом в выбритый пах и замычала. Жарко, мне очень жарко. Оттолкнулась от его бедер, из его рук вырвалась, с бортика соскользнула в бассейн и под воду ушла с головой. Ноги коснулись дна, и я в нетерпении рванула наверх, как русалка, которую он сразу поймал в свои сети, снова прижал к себе.

Он с рычанием в меня вбивается, я хочу кричать, я мычу, и вибрация отдается в горле.

- Бл*ть, - он выругался, оторвал меня от себя. По бортику сдвинулся, и мы вместе скользнули в воду. Губами он впился в шею, грудью вжал в себя. Сдернул с меня трусики, и я со стонами обвила ногами его бедра. Ощутила, как твердый член упирается в промежность и замерла в ожидании.

- Сначала вопрос, - за подбородок Арес поднял мое лицо, губами коснулся губ и уставился в глаза.

Глава 41

Глава 41

С неба падает град, тяжелый и крупный, и после него вмятины остаются, словно от пуль. Не остановить тот ливень, тот гнев природы, и так же память мою, что обрушилась страшно, как бедствие.

Хочу, чтобы они трахнули меня втроем, сразу, вместе.