Игра Саида. Желанная

Но поднимает руку, позволяя прижаться к нему. Устроится рядом, сгорая от чужой теплой кожи. – Вот так. Завтра полетим домой.

– Завтра?

– Или уже сегодня, - поправляется, бросив взгляд на часы. – Рейс вечером.

– Мои документы…

– У меня.

– Хорошо. У меня есть один вопрос. Можно?

– Попробуй.

– Ты…

Слова вертятся на языке, но страшно задавать. Шаг в пропасть или, скорее, в клетку опасного хищника. Если я начну эту тему, то придётся рассказывать и объяснять.

Но мне нужно знать.

– Ты мог меня легко поймать, - ловлю заинтересованный взгляд мужчины.

– Ты мог шантажировать моей семьей, я бы не стала бегать дальше. Угрожать Аде, например.

– Ада женщина моего брата. Не тот вариант, чтобы разбираться с кем-то из твоих близких.

– Моя мама. У неё никакой защиты нет.

– Слишком просто. Эта гонка была между нами, пташка. Ты и я. Кто кого переиграет. Незачем сюда вмешивать других людей. Шантажировать девушку… низко.

– Правда? Ты… Ты угрожал мне и…

– И не тронул никого из твоей семьи. Твое решение, твоя выгода.

Никакого давления от меня не было, Ника, когда ты назвала свою цену. А теперь, - подушечкой большого пальца Саид проводит по контуру моих губ. Надавливает, вызывая волну жара внизу живота. – Расскажи мне, кто угрожал твоей матери.

Теряюсь, подбирая слова. Я ведь не говорила об этом, да? Сердце сжимается, неприятно горько. Хаджиев узнал сам? Но как и кто мог сказать? Напрямую с мамой никто не связывался, я не объясняла причину согласия.

Только попросила защиту. Но мало ли что происходит в жизни, почему мне это нужно.

Неужели всё-таки Саид замешан в угрозах? Поджимаю губы, чувствуя вязкое разочарование внутри.

Он ведь только что сам сказал, что не стал бы. Только он и я в этом противостоянии. Чужая помощь, но никаких угроз. Так почему…

– Откуда ты знаешь? – выдавливаю, когда тишина затягивается. – Об угрозах маме.

– Ты сама об этом сказал, Ника. Когда пришла ко мне. Что не хочешь, чтобы твоей матери снова угрожали. Поэтому я хочу знать, кто это был и когда.

Кого мне стоит устранить.

– О, да, точно.

Когда Лютый ввел меня в квартиру – я ни о чем думать не могла. Даже не помню, попрощалась ли с мужчиной. И что говорила тоже не помню. Всё покрыто туманом и волнением.

До сих пор в душе всё переворачивается, стягивается стальными нитями. Они давят и сжимают, переплетают паутиной. Слишком всё резко поменялось. А я плохо

Назар иногда бросал зло, что я совсем как тепличный цветок. И без него пропаду.