Игра Саида. Желанная

А у пташки был единственный шанс на нормальные отношения. И она его проебала семь лет назад.

– Слушай внимательно, - рявкаю, сжимая в пальцах темные волосы. – Никакой свободы. Никаких желаний. Никаких сделок и обсуждений. Ты попалась, Ника. Ты у меня. Смирись и включись, потому что теперь всё будет так, как скажу я. Это ясно? Если я захочу тебя держать в номере, я буду. Захочу увезти домой, а я захочу, ты поедешь и не пикнешь в аэропорту. Захочу отсос, и ты мне отсосешь.

Ловлю ладонь девушки, когда та замахивается.

– Зря. Ещё раз попробуешь ударить, я тебя выебу. Без прелюдий и разговоров. Так, как захочу. Дам волю всем желаниям, и тебе не понравится. Это ясно?

– Да.

– Да…

– Да, господин Саид. Ты правда хочешь, чтобы я так называла тебя? Тебе нравится издеваться надо мной?

– Я хочу, чтобы ты меня уважала. Ты можешь меня не любить, с этим мы разберемся. Можешь продолжать мечтать, что избавишься от меня.

– За что? Почему?

– Ты ведь была в приюте, да?

В детстве, когда её мама залетела в больницу. Мои ребята всё накопали на семью девушки, каждую деталь. Как попала в детдом, как там было непросто. И Ада засветилась, и помощник-Ян.

И судя по рассказам, детдом там дерьмовый. И дети, и воспитатели. Маленький ад, который не должен существовать.

– Была, пташка?

– Да.

– Как там уважение заслуживают? Ну же, ты знаешь, я уверен.

– Силой, - цедит, но начинает дрожать. Её тепло прожигает кожу, рвет на части. Вибрирует эхом внутри, заполняя темноту в душе. – Если хочешь уважения, должен быть сильным. Слабых не уважают.

– Именно. Ты хочешь, чтобы я заслужил твоё уважение так? Показательным актом силы, чтобы всё расставить по местам?

– Нет, - шепчет, опуская взгляд. Её ресницы трепещут, как крылья бабочки. Но слез нет, только сдавленный голос. – Не хочу, Саид.

– Так какого хрена ты творишь?

Я знаю, что иногда девки путают берега.

Но Ника не кажется мне дурой. Немного глупит, боится, принимает поспешные решения. Это да, но не дура. И уж точно не станет просто так подкидывать дров в костер.

Мы ведь вместе сгорим.

Я уже горю.

Ожидаю вспышки гнева или новых попыток навредить самой себе.