Идеальная пара

Волосы тоже сушила долго, благо никто меня выкуривать из ванной не собирался. Я пыталась найти в себе хоть капельку смелости. Нужно было пройти испытания, уготованные для меня Господом до конца. Хотя надежда, что все будет хорошо, давно уже лопнула.

Что ждало меня в спальне, стоит мне только отсюда выйти? Ничего нового, только боль и унижения. Я содрогнулась, передернув плечами от воспоминания хрипловатого голоса Весельчака. Хотел бы Серый меня просто изнасиловать, не стал бы со мной нянчиться. А он просил постонать, ну и странные же у него желания.

Буду стонать под ним исключительно по другой причине. Взявшись за ручку, долго не могла решиться ее повернуть. Сердце гулко стучало. Но, вздохнув поглубже, решилась. Все равно не сразу приступит к делу. Там, за дверью, меня ждал ужин, о котором очень болел пустой и исстрадавшийся желудок, а еще надо убрать лужу в спальне, а то комната провоняет, долго проветривать.

Так, уговаривая саму себя, я толкнула дверь. В доме стояла тишина. Робко оглянулась, прислушиваясь.

Они молчали потому, что говорить мертвые не могли. Кровь добавила интерьеру ярких красок. Как же все знакомо. Мужчины сидели за столом, кто-то лежал под ним. Кровь растекалась, окрашивая скатерть в красный цвет. Черный монитор телевизора разбился. Пар от горячего супа вился вверх. Серый тоже тут был. Он сидел во главе стола, голова неестественно повисла.

Но, дойдя до выхода, застыла, покрываясь от еще большего страха «гусиной кожей».

Он сидел на крыльце ко мне спиной. Так близко, а я опять не чувствовала. Он не слышал и не видел меня, продолжая сидеть непроходимым препятствием. Приподнявшись на носочки, решила, пока есть возможность, вернуться в ванную и там запереться.

– Опять бежишь, Крис? – Замерла.

Голос у него был очень усталым. Бархатистый, с хрипотцой, все такой же властный, он как и прежде обволакивал меня, лишая воли, ласкал, соблазняя. Я опять была в его власти, вся без остатка. Мне не сбежать от себя. Не сбежать.

– Я же говорил тебе, Крис. Сбежишь – убью, – продолжал говорить Тимур, так и не обернувшись.

Страх уколол сердце, а разум вздохнул с облегчением.