Ярый. Любовь криминального авторитета

– Люба моя сестра, мама. Если ты уж хочешь видеть в этом доме меня, то примешь и её. Я пришёл сюда с ней и детьми и, если понадобится, то и уйду отсюда вместе с ней и мальчиками.

– Зачем тебе эта девка и её непонятно от кого нагулянные дети?

– Мама… – сквозь зубы процедил Андрей.

– Что мам, сын? Что? У этих двоих пацанов ведь есть отец? Пусть он помогает ей с детьми. А не хочет, так пусть Люба подаст в суд на алименты. Лишняя копейка ведь не помешает. Или она не знает, кто их отец?

– Мама, не говори так о Любе. Ты же ничего не знаешь, а судишь.

– Андрей…

– Мама, я не желаю больше слышать на эту тему никаких разговор. Люба, мальчики, ты и я – одна семья. Если ты и дальше хочешь быть частью нашей семьи, то ты больше не будешь даже заикаться о том, что Любе не место в этом доме. Я всё сказал. Надеюсь, ты меня поняла. Если же нет, я повторю, но в последний раз.

Тамара скорчила на лице неприятную мину, но против слов сына, сказанных таким железобетонным тоном, открыто переть не стала.

– Люба эта могла бы хоть по дому больше полезных дел делать, а то ведь…

– Мама, – резко оборвал её Андрей, уже повысив голос, – Люба не прислуга.

Любе было крайне неприятно всё это слушать. То, что Тамара невзлюбила ни её, ни её сыновей было понятно сразу. Если бы не обстоятельства, Люба с мальчиками ни на день здесь не задержалась. Но ради сыновей гордость девушке пришлось задвинуть подальше.

.

– Люб, не обращай на неё внимание, – Андрей прошёл на кухню в ожидании ужина, сразу по побледневшему и расстроенному лицу девушки понял, что она всё слышала.

– Мама ворчит, потому что ей сейчас непросто, как только встанет на ноги, бухтеть станет гораздо меньше.

– Мне так неловко быть приживалкой, Андрей. Что я за мать такая, если абсолютно ничего не могу дать своим детям? Даже своей крыши над головой у нас нет.

– Ты дала им самое важное, самое главное, то чего не купишь ни за какие деньги.

Люба едва заметно улыбнулась. Андрей всегда был оптимистом.

– Что у нас на ужин, Люб?

Любе мгновенно стало неловко перед Андреем, кажется, что она просидела в прострации в своей комнате слишком долго. Ужин ведь она не приготовила.