Я подарю тебе крылья

Тогда почему ему так хочется коснуться ее ненакрашенных губ? Нет, ему не хочется. Ему вообще не хочется ее видеть.

Он слегка приподнялся, замечая, как она резко отстранилась от него, и положил подушку посередине. Одна на двоих. Но это лучше, чем если она будет изводить его своими передвижениями по кровати.

– Так лучше? – холодно произнес он и снова лег, закрывая глаза, чувствуя, как она ложится рядом. Всего лишь сорок минут.

Оливия молча легла, стараясь не смотреть на него, но теперь чувствовала тепло его тела.

Даниэль пытался уснуть, но получалось плохо. Он перебрал в голове все варианты отказа двигателя. Сначала одного. Но так он уже летал, это было неинтересно. И он решил мысленно уничтожить все двигатели в самолете. И реверс. Никакого реверса. Он умер вместе с двигателями. Хотя зачем реверс, если двигатели не работают? Шансов сесть нет. Хотя один из ста есть. Можно планировать в песок. Гидравлика отказала. Все! Шансов нет.

Резкий звонок будильника над ухом заставил открыть глаза. Боже, это был сон! Выдохнув, Даниэль понял, что сорока минут оказалось мало, но надо было идти в кокпит. Что-то не давало ему подняться, своим теплом возвращая в царство сна. Он взглянул на Оливию, сладко спящую уже на его плече и рукой касавшуюся рубашки на его груди. Ну конечно. Как он мог забыть. Ее не разбудил даже будильник. Оливия спала так сладко, слегка улыбаясь во сне, что ему перехотелось вставать.

– Сорок минут истекли.

От щекочащего шепота глаза девушки плавно открылись. Она слышала голос, она столько раз слышала его. Бархатный, но сейчас он больше напоминал шелк: нежный, ласкающий слух.