Я подарю тебе крылья

Идя обратно, все еще смеясь, они толкали друг друга в море, но желания заходить туда уже не было, приходилось падать на песок. Оливия смотрела на мокрого Даниэля и не верила, что этот мужчина, который только что пытался зарыть ее в песок, засунув в волосы морские водоросли, капитан самого большого в мире пассажирского лайнера. О том, что он капитан, сейчас говорили только погоны на уже серой от песка рубашке.

– Даниэль! – вскрикнула Оливия, указывая на небо. Он поднял голову, любуясь яркими огнями снижающегося самолета.

– Да, но этот самолет летит в наш аэропорт.

Оливия задумалась, опуская голову. Она клялась не спрашивать его о его ощущениях от взлета и посадки, но сейчас ей так этого хотелось. И хотя она уже знала ответ пилота на такую глупость, в глубине души все-таки надеялась на другой ответ.

Видя ее задумчивый вид, Даниэль насторожился. Закусив нижнюю губу, Оливия явно нервничала, а он уже начал нервничать от этого действия.

– Пойдем в дом.

– Знаю, что у пилотов всегда много работы, и я была свидетелем этого сегодня: вы что-то нажимаете, включаете, говорите, отдаете друг другу команды, рулите, закрылки, предкрылки, спойлеры, шасси, высота, эшелон… А есть время для наслаждения полетом?

Он удивленно посмотрел на нее. Какой интересный вопрос. Его еще никогда не спрашивали об этом.

– Весь полет, Оливия, есть наслаждение. Иначе я не летал бы.

Оливия неудовлетворенно покачала головой.

– Нет, я неправильно задала вопрос. – Она нахмурилась, вспомнив, что решила никогда не спрашивать его об этом. – Что ты чувствуешь при взлете? Или в момент посадки? Думаешь о закрылках или о чем-то другом?

Он стоял перед ней, не веря собственным ушам. Помимо острого языка Оливия, оказывается, обладала тонкой душой.

– Когда справа от тебя сидит второй пилот, постоянно ждущий распоряжений, за тобой пятьсот пассажиров, а в наушниках голос диспетчера… – Он задумался, опустив взгляд на песок, но потом улыбнулся, заглянув в ее глаза.