Я Гордый Часть 3

И уж поверьте, я смогу его разговорить — иглу в яйца еще ни один мужик не выдерживал. Даже колоть не надо, лишь обозначить."

"Мы ведь странные создания, нас можно пытать, резать — и мы будем молчать, но стоит поднести раскаленное железо к бубенцам, как сразу вся решимость испаряется, даже если знаешь, что дальше все равно помрешь и они тебе в принципе больше не понадобятся. И если кто думает, что у меня рука не поднимется, то глубоко ошибается. Это я снаружи белый и пушистый, а внутри черный и лохматый.

Поэтому сейчас осталось лишь подождать дирижабль — и тогда начнется веселье, тем более, что все актеры в сборе.

А будут плохо играть, познают радость полета без парашюта. Небо большое и мест в нем на всех хватит. Я это знаю, я в нем был…

Глава 9

Глава 9

Мы выдвигаемся в сторону аэропорта на больших бронированных монстрах в количестве семи штук. Откуда тут эти машины, понятия не имею, но на них гербы Российской империи и за рулем сидят не наряженные в гражданское гусары, а вполне себе по-военному прикинутые дамочки.

Прохожие провожают нас удивленными взглядами. Как неведомых, но явно опасных зверушек.

Доезжаем до места быстро и сразу занимаем часть территории, куда за нами должны прилететь. Крылатые выставляют оцепление и ощетиниваются стволами. Нападения мы, конечно, не ждем, но к нему готовы. Пленных выводят наружу и кладут мордами в землю. Огрызаться уже никто не пытается — репутация у крылатых жуткая. Сначала бьют, а потом спрашивают про здоровье.

Посадка наших дирижаблей происходит одновременно с прибытием местных властей.

Машины представительского класса останавливаются в пятидесяти метрах от нас и из них выходят пара мужиков и одна женщина с высокомерным лицом, обремененным властью.

За ее спиной резво выстраиваются военные с суровыми мордами, на которых читается предвкушение хорошей драки. О том, что она для них, похоже, будет последней, они даже не задумываются, потому как имеют вид лихой и придурковатый.

— С кем я могу говорить? — легкий акцент предательски выдает ее тщательно скрываемое волнение.

Пиндосский я знаю хорошо — тот же наш английский, только с небольшими изменениями, но похоже, что русский тут знают все.

Ротмистр дергается, но я ее торможу. Раз я сам заварил эту кашу, значит, мне ее и расхлебывать. Выдвигаюсь вперед — рядом Ольга и Коренеева, уже успевшая переодеться. За нашими спинами во всю идет погрузка пленников и машин в дирижабли. Но парочка гусар стоит на страже, не шевелясь, показательно направив на толпу оружие.