Я! Еду! Домой! Я еду домой!

Майк ответил сразу, сообщил, что как раз он сам на холме сидит и подозрительный пикап с выключенными фарами видит. В общем, опознание прошло нормально. А вообще надо хотя бы фонариками пароль-отзыв отработать.

Я скосил глаза на Дрику, когда завел пикап за дюны и она увидела наш лагерь. Но никакой отрицательной реакции не заметил – скорее заметное облегчение. «Тойота» встала, я выбрался из-за руля, и девушка вышла тоже.

Все, кроме Майка, помахавшего рукой сверху, где они, кстати, сделали даже небольшой навес для фишки, собрались вокруг меня.

Первый вопрос, как и следовало ожидать, был про то, что у меня с лицом. Это верно: сейчас все раны, неизвестно как нанесенные, выглядят подозрительно. В подробности посвящать всех не стал, ответил лишь:

– За рационы драка была – схлопотал прикладом.

Дальнейших вопросов не последовало. Дрику я представил как дочь друзей, случайно найденную в городе, мы с ней заранее об этом договорились, чтобы лишних вопросов не было. Паблито мобилизовал своих мальчишек на разгрузку рационов, которых оказалось целых шестьдесят три коробки.

Делить пока не стали, а быстро перебросили в кузов «исудзу», который у нас работал теперь за склад. Там, с самого края, установили генератор, который Паблито и Джефф, судя по всему, притащили с нашего склада. Ага, значит, уже и свет в трейлерах есть, провода разведены.

Затем мне помогли вытащить мотоцикл из кузова. К счастью, он оказался цел. Попали в него всего раз, да и то не критично – пуля пробила сиденье, оставив в нем рваную дыру, и улетела дальше.

Еще покатаемся! Хотя дыра в седле мне тоже не понравилась, и я ее, равно как и Марка, ее проделавшего, обложил в три этажа.

М-да, вроде и неплохо скатался, хоть и с неслабыми потерями в виде поврежденного, правда, на халяву доставшегося, пикапа, зато с новыми знакомствами. Я посмотрел на новое знакомство, скромно стоящее рядом и блаженно слушающее матерщину на великом и могучем, и спросил:

– А почему ты улыбаешься? Ты хоть знаешь, что я сейчас говорил?

– Не знаю, но догадываюсь, – еще шире заулыбалась она, и на щеках появились ямочки.

 – Но я уже не верила, просидев дома три дня, что вообще живую человеческую речь услышу. Даже телевизор боялась включать – думала, что мертвецы на звук вломятся. А тут сразу столько людей, и вообще не страшно.

– Это хорошо, что не страшно, – согласился я. – Пойдем в фургон, устроим тебя на жизнь.

Больших глаз она делать не стала – лишь молча подхватила свой рюкзак с этюдником из машины.