И пришел Лесник! 16 (S-T-I-K-S)

И регенерацией мы не можем похвастаться. — Он начал снова орать, яростно размахивая руками. — Но зато он дал нам Атом! Никто не может переносить такую запредельную радиацию, только мы! Но вот сегодня, когда я наконец получу вундервафлю, им уже ничто не поможет! Никакая эта их ебучая регенерация! Ни один их долбанный дар! Я залью этот стаб тяжёлой водой! Я утоплю его… в крови! — Барон активно жестикулировал при этом и несколько утомился. Рухнув обратно в кресло, он вновь потянулся к табакерке.

Учтя все ошибки прошлого запуска, барон распорядился установить реактор на болотах.

Особого охлаждения по расчётам ему не понадобится, а дотянуть сюда стену от периметра прихватив ещё приличный кусок к своим владениям несложно. Тем более, что желающих жить на болотах с тяжёлой водой было мало. Сам реактор представлял собой объёмный чугунный горшок, который ставят в печь. Чугунок диаметром в пять метров. Его импровизированное горло закрывала сетка с ячейками куда планировалось вставлять топливные сборки, стержни с ураном, покрытые графитом. Хайзенберг перезарядил оставшиеся от прошлых экспериментов стержни. Первые десять уже были установлены, остальные пятьдесят лежали аккуратной горкой в ста метрах от реактора и ждали своего часа. Если что-то пойдёт не так, то они не должны пострадать. Сам барон разместился в двухстах метрах от реактора. Зигфрид передал Хайзенбергу полевой бинокль.

— Господин барон? — почтительно согнулся Зигфрид. — Начинаем?

— Сколько у нас здесь людей? — спросил Хайзенберг.

— Триста, господин барон.

Расставлены по периметру, мышь не проскочет! — пролаял Зигфрид.

— Хм, пожалуй, достаточно, — кивнул барон.

— Для чего? — не понял Зигфрид.

— Для жертвоприношения, — не удержался Гюнтер, Хайзенберг недовольно постучал стеком по сапогу.

— Для охраны, господа. Для охраны. Начинай, Зигфрид! — точно, как Наполеон при Ватерлоо Хайзенберг махнул перчаткой указывая на реактор. Зигфрид в свою очередь подал сигнал дальше. Ещё один жирный атомит в огромном противогазе и кожаном плаще поднял руку с включённым фонарём.

Десяток, ранее установленных стержней, заряженные отменным свежим ураном прямо с Орбиты стали медленно опускаться в горячую зону. Хайзенберг взял в руки бинокль. Все застыли в напряжении уставившись на реактор. Повинуясь медленно раскручивающейся цепи, кассета со стержнями уходила всё ниже. До погружения в горячую зону оставался один метр. Сам реактор был необычен и энергию Хайзенберг планировал снимать непосредственно с чугунного корпуса.