Грубиян

Мы вместе с Ниной одеваемся и спускаемся вниз, где я быстро целую девушку и сажаю в машину к госпоже Романовой, а после прыгаю в свою тачку и уже на всех порах гоню к клубу: с каждой минутой ситуация в нашей «бойз-бэнд», как сказал бы Лёха, всё больше меня напрягала.

К клубу умудряюсь приехать самым первым — вот что значит нервы не в порядке — выбираюсь из машины и автоматически закуриваю. В голове мелькает интересная мысль о том, что Нине не нравится поя ругань, но при этом она ни слова не сказала против того, что я курю.

У меня ушло две сигареты, прежде чем машины парней наконец появились на горизонте.

— Что, в Датском Королевстве всё настолько плохо, что ты раньше всех приехал? — скалится Лёха. — Рад, что смог вырваться?

Пускаю дым прямо в его наглую рожу.

— Какой же ты ещё маленький и глупый.

— Так, а Костян где? — хмурится Егор.

Как раз в это самое мгновение на парковку заворачивает машина Матвеева, и уже по одному его взгляду становится понятно: Нина была права.

— Не буду повторять фразу «Я же говорил»… — бурчит Кирилл.

Я удивлённо поворачиваю голову в его сторону: неужели ему наконец надоело вечно оказываться правым?

Мы, не сговариваясь, поднимаемся на второй этаж в бар, но никто из нас даже не думает об алкоголе. Весёлая атмосфера, царившая в чате, испарилась словно утренний туман, стоило нам всем посмотреть на Костяна.

— Ну и кто она? — спрашивает Ёжик.

— Полина Молчанова, — глухо отзывается тот.

Некоторое время хмурюсь, потому что фамилия вроде знакома, но откуда — не могу вспомнить.

Первым лицо светлеет у Романова.

— Дочь того мужика, которого ты чуть не угробил?

Костян болезненно морщится и кивает.

— Она самая.

— И чё ей надо? — непонимающе хмурится Лёха. Если честно, я и сам мало что понимал. — Грозится расправой за любимого папочку?

Матвеев качает головой.

— Хуже.

Мы с парнями переглядываемся.

— Только не говори, что ты снова на него наехал, и твоё дело снова открыто! — стонет Ёжик.

Я пока предпочитаю молчать, потому что на эти выпады парней Костян совершенно не реагирует, а, значит, дело тут совершенно в другом.

— Никто ни на кого не наезжал! — огрызается Костян и бросает страдальческий взгляд в сторону Романова, который подозрительно щурится и, кажется, единственный из всех начинает понимать, что именно происходит с нашим лучшим другом. — Просто я… в неё влюбился.