Господин моих ночей. Книга 2

— Найтири… Моя найтири… Как же мне тебя не хватало…

Обхватил губами мочку уха, шепнул еще что-то, прерывисто, неразборчиво — я почти ничего не слышала, потерявшись в его прикосновениях, запахе, теплых объятиях.

А Айтон уже спустился ниже — к шее, ключицам, плечам…

Провел языком по груди, прикусывая зубами кожу и явно наслаждаясь тем, как подрагивает от желания мое тело. Скользнул ладонями по ребрам, животу, а потом, не прерывая поцелуев, настойчиво развел в стороны мои ноги, заставляя открыться ему.

От трепетных, мягких прикосновений обжигающе-горячих губ к внутренней коже бедер меня начало трясти. Вцепилась пальцами в подушку над головой, кусая губы от болезненно-сладкого удовольствия, что сотрясало все тело, а когда сил терпеть эту пытку больше не осталось, требовательно потянула его к себе. Он на миг навис сверху, упираясь руками в кровать, быстро поцеловал и накрыл мое тело своим.

И мир поблек. Айтон заслонил, заменил его собою, заставляя исчезнуть.

Все, что я ощущала, чем дышала и жила в это мгновение сосредоточилось в одном-единственном мужчине.

Как всегда…

Нет, сегодня все было по-другому. Ярче. Полнее. Завершеннее. Как-будто давным-давно разорванный невидимый круг наконец-то снова сомкнулся.

Тьма Айтона жадно распахнулась, сливаясь с моею тьмой. Обнажая до самого донышка все наши эмоции. Связывая в неразрывный обжигающий узел тела, сердца, души и судьбы.

Я задыхалась, захлебывалась нежностью, страстью, жаждой, любовью, уже не понимая, где мои чувства, а где — Айтона. Выгибалась ему навстречу, вбирая в себя полнее, глубже… Остро, сладко, до боли, хриплых стонов и криков, которые раз за разом срывались с пересохших губ.

Еще… Еще…

Пока бешено ревущий черный огонь не охватил тело, сжигая, превращая в пепел все, что было раньше.

***

— Лис, ты выйдешь за меня замуж?

Мы сидели на веранде «морского» имения Айтона — именно сюда он и перенес меня вчера, неторопливо завтракали и любовались утренним морем.

То есть это я им любовалась, Айта море совсем не интересовало. Если он и отрывался от еды, то только затем, чтобы посмотреть на меня. Взгляд его темнел, в глубине глаз вспыхивали темные искры, и меня омывало его восхищение и желание. Заставляя вспоминать то, что произошло не больше часа назад, смущаться и невольно краснеть.