Господин моих ночей. Книга 2

— Великий Сахтар явил свою волю... — начал верховный жрец.

Но тут огонь неожиданно взметнулся выше, переливаясь из чаши и окружая нас с Айтоном плотным коконом.

Серебряное солнце под сердцем запульсировало быстро и гулко, почти болезненно. Тьма рванулась из тела, сплетаясь с тьмой Айтона и с языками черного пламени в единое целое. Мы буквально горели, с ног до головы объятые огнем и окруженные нашей общей тьмой.

А потом передо мной выросли две громадные тени — черная, рогатая и светлая, тонкая, изящная. Они надвинулись, нависли над нами, вглядываясь в лица, одновременно протянули ладони к нашим головам и .

Огонь тут же погас, а моя тьма, нехотя рассталась с тьмой Айтона и, в последний раз скользнув вдоль нее, вернулась ко мне.

Несколько мгновений в храме стояла потрясенная тишина.

— Гхм… — старательно откашлялся верховный жрец. — Темнейший не только явил свою волю. Он, в милости своей, благословил... пару.

— И Пресветлая тоже, — ошарашено пробормотал его помощник.

Это что, я сейчас видела Сахтара и Каари? Хыг побери.

— Помнится, вы собирались обсудить с Кронердом детали и условия помолвки, лорд Нетгард? — раздался позади меня бодрый, чуть насмешливый голос прадеда. — Похоже, вопрос отпал сам собой.

— Да, боюсь, он уже не актуален, — задумчиво откликнулся отец Айтона, и я удивленно обернулась.

Не актуален? Помолвки не будет? Но почему? Мне казалось, нас признали парой. Или... все-таки нет?

Хотела спросить об этом, но меня опередили.

— Поздравляю, — отец шагнул вперед, крепко обнимая меня.

— Отец? — я недоуменно уставилась на Кронерда, ожидая объяснений.

Не знаю, что я надеялась услышать, но только не...

— Боги обвенчали вас, Элис.

— Что?

— Посмотри на руки.

Я опустила взгляд вниз и ахнула. От кистей вверх почти до самых локтей по нашим все еще скрещенным рукам растекался один и тот же замысловатый узор.

Пришедший в себя верховный жрец объяснил, что брачные браслеты носят простые пары, а истинные — получают татуировки, а затем начал многословно толковать значение каждой завитушки. Нас наделили в браке равными правами, но семьи не объединили. Каждый остался преемником собственного рода и дара.