Господин моих ночей. Книга 2

Знаю, он готов броситься ко мне при малейшей опасности, чтобы прикрыть собой, и невидимая пружина внутри чуть разжимается.

Тэйн-старший. Рот сжат в тугую полоску, кулаки стиснуты, на скулах играют желваки, ноздри прямого аристократического носа нервно раздуваются.

Ройстан. Мертвенно-бледный, словно восковую маску надел, в широко распахнутых глазах такое отчаяние пополам с решимостью, что на миг становится не по себе.

Чидлисы, отец и сын, застыли в двух шагах друг от друга, а на лицах одинаковые нечитаемые выражения, будто с них все эмоции стерли.

Мужчины… мужчины… Подтянутые, представительные, зрелые и еще совсем молодые. И ни одной женщины, кроме матерей юных наследников и меня.

Последний шаг — и я остановилась у угольно-черного алтарного камня. Обвела взглядом членов Совета, все еще потрясенно изучающих мою ауру и впечатанный в нее нхоран. Отчеканила звонко и твердо, как полагается:

— Элис Эвераш, дочь Кронерда Эвераша и Гестины Бэар, здесь присутствующих.

Далее следовало скрестить ладони в ритуальном жесте и произнести итоговое приветствие, и вот тут вышла заминка. На руках у меня все еще сидела не видимая никому Тири. Повернулась, передавая звереныша маме, и уже хотела продолжить речь, но в этот самый момент своенравная лисичка решила, что пора явить себя миру."

"Она медленно «проявилась», разбрасывая вокруг радужные искры, тут же поменяла цвет шерстки с золотого на серебряный, потянулась и широко зевнула прямо в лица архам и членам совета.

Повисла пауза.

— Это недопустимо, — вдруг проскрипел один из высших.

Я впервые видела такого старого алхора. Похоже, в силу возраста, он уже ничему не удивлялся, поэтому и пришел в себя раньше остальных.

— Всем нам известно, разумеется, что Хозяева очень привязаны к подопечным. Но магических существ не следует забирать из питомника и, тем более, приносить сюда. Свои обязанности надлежит исполнять в свободное от посещений храма время.

— Простите, — пробормотала я. — Дело в том, что это не простой питомец. Вернее, питомец, но личный... Тири — мой собственный фамильяр. Она недавно появилась на свет, еще совсем юная и пока не может обойтись без меня.

Вот теперь проняло даже пожилого арха. Он окаменел, уставившись на меня и забавно приоткрыв рот в беззвучном: «О-о-о»…

Тишина, повисшая в зале после моих слов, стала совсем оглушительной.