Гнев смотрящего

Ночные утехи зародили у Надежды мысль после освобождения из плена не терять Репу – редкий из ее любовников умел так ублажить. Настоящий жеребец. А что до красоты, то она мужчинам только вредит. Чувствуя нарастание наслаждения, Надежда со стоном обвила своего наездника ногами и задвигалась чаще. Через минуту судороги оргазма сотрясали их обоих.

Еще не успев оторваться друг от друга, они услышали снизу истошные крики:

– Репа, ты где?! Выходи, там в калитку звонят!

Репа выматерился сквозь зубы, скатился с Надежды на влажную постель.

– Я там разберусь по-быстрому и вернусь.

– Нет, – сонно протянула Надежда, – я спать хочу. Нельзя же быть таким ненасытным! Приходи лучше вечером.

– Ну тогда вечером обязательно, – согласился Репа.

– Слушай, – сделала Надежда первый подход к интересовавшей ее теме, – а долго нам еще здесь сидеть? Мне эти пьяные вопли слушать надоело.

– Не знаю, – пожал плечами Репа. – Пока Колян не объявится.

– А почему ты думаешь, что он объявится? – спросила Надежда, приоткрыв один глаз. – Если бы он мог, то давно бы объявился. Может, его давно уже грохнули. Ты здесь досидишься до тех пор, когда те, кто его мог убить, и до нас доберутся. Сам смотри, мне-то что, я баба, меня вряд ли тронут… А вот тебя и этих уродов внизу, так это точно.

Слова Надежды поселили в душе Репы легкое смятение – он не мог не признать правоту ее слов.

– Ты где был? – встретили его вопросом сонные и нечесаные бойцы.

– В манде, – честно ответил Репа, пресекая неуместное любопытство. – Чего вы разорались?

– Да пивка бы надо, трубы горят, – заныли бойцы. – И в калитку звонит кто-то.

– С пивом потерпите, – отрезал Репа. – Квасить надо меньше. Я выйду разберусь, кто там звонит, а вы на всякий случай линяйте отсюда и бутылки с собой заберите. Жрете, суки, как в последний раз.

Репа и сам не подозревал, насколько близко к истине было это его замечание.