Гнев смотрящего

– Что, засранцы, слабо выполнить гражданский долг? – ухмыльнулся Чижевский. – Ладно, пошли, а то они еще ментов позовут.

По проходу между домами полковник и его группа прикрытия направились к Ленинскому проспекту, где осталась их машина. Опасения Чижевского были напрасны – милицию никто не позвал. Однако через некоторое время гулявшие в соседнем дворе люди могли видеть странную картину – как иномарка, разгоняя толпу прохожих, пробирается по пешеходной дорожке во двор, там, набрав скорость, подлетает к помойке, из нее, пошатываясь и с болезненными гримасами держась за головы, вылезают три шикарно одетых молодых человека и начинают с остервенением рыться в отбросах.

У молодых людей был такой решительный вид, что гулявшие по двору старухи не решились сделать им замечание и только внимательно наблюдали за их действиями. Докопавшись до самого дна контейнера и ничего не найдя, молодые люди начали переругиваться, стоя по колено в отбросах. Заметив внимание старух, один из них истерически завопил:

– Ну чего смотришь, старая жаба?!"

"После этого странные гости, не прекращая перебранки, бросились в машину и с ревом умчались, распугивая мирных обитателей двора.

Старухи долго обсуждали, кем бы эти люди могли быть, но так и не пришли ни к какому определенному выводу.

Глава 30. Потенциальный партнер

Подмосковный поселок Барвиха, как и другие поселки вдоль Рублевского шоссе, тщательно охраняется еще со сталинских времен, когда советская элита, держась поближе к вождю, проживавшему обычно на Кунцевской даче, стала активно осваивать это направление.

Дело было, конечно, не только в вожде – кто же откажется от удовольствия лицезреть великолепные сосновые леса, которыми изобилуют эти места, и живописные виды на Москву-реку, еще не загаженную здесь стоками столицы. В то время целые куски этих берегов вместе с прилегающими лесными участками отводились под государственные дачи, предназначенные для отдыха особо заслуженных деятелей Советского государства. С наступлением демократии заборов и охраны в округе только прибавилось, а новая российская элита оказалась куда более цепкой, чем советская: если та пользовалась служебными дачами, то новые деятели широко использовали все возможности, предоставляемые приватизацией, для того чтобы за бесценок прибрать к рукам дворцы для отдыха и поросшие соснами земельные участки, а тем самым укорениться в престижных местах навечно, независимо от своего служебного положения в будущем.