Гнев смотрящего

 – Я из вас, уродов, людей сделал, а теперь вы меня грохнуть решили?

По его тону даже самому тупому из присутствующих стало ясно, что по-хорошему разойтись сторонам не удастся. Внезапно у кого-то из бандитов не выдержали нервы – раздался крик:

– Ложись!

В воздухе мелькнула граната, брошенная в пулеметчика. Все мгновенно кинулись на пол, под столы и лавки, Рекс исчез за стойкой, и только Колян оказался на высоте – в броске, как футбольный вратарь, он отбил гранату, и она отлетела в зал. Колян распластался на полу, прикрыв голову руками.

Грохнул взрыв, засвистели, завыли, защелкали осколки, зазвенела разбитая посуда. Срезанная осколками тяжелая люстра рухнула с потолка на голову лежавшему в проходе Назару Второму, мгновенно погрузив того в беспамятство."

"Рекс, словно чертик из табакерки, выскочил из-под стойки, и тут же загремел пулемет. За ним открыли огонь Колян, еще трое стрелков. Если на открытой местности звук стрельбы и автомата, и пулемета Калашникова кажется негромким и нестрашным и напоминает монотонное щелканье какой-то механической заводной птицы, то в замкнутом пространстве шквальный огонь из этого же оружия создает оглушительный грохот, от которого непривычный человек способен совершенно ошалеть.

Помещение заволокло пеленой кисло пахнущих пороховых газов, гильзы звенящим потоком сыпались на выложенный плиткой пол. От мебели отлетали щепки, от стен – куски кирпича. Вдребезги разлетались бутылки и прочая посуда. Пули рвали в клочья висевшие на стенах картины, высекали искры из пола, стен, декоративной металлической утвари, а при рикошете визжали и завывали. Наконец Рекс прекратил огонь, а Колян и трое его бойцов, успевшие поочередно сменить магазины автоматов, не переставая стрелять, двинулись вперед. Заметив под столом темную массу человеческих тел, Колян всаживал в нее очередь. Он и его бойцы стреляли в любой темный проем – везде, где могла притаиться трепещущая от ужаса человеческая плоть. Шагая по проходу между столиков, они разделились – одни стреляли вправо, другие – влево. Когда пули достигали цели, слышались сдавленные вскрики. Большинство ламп было разбито, и пламя, вспыхивавшее при стрельбе у автоматных стволов, казалось в полумраке нестерпимо ярким. Внезапно прямо в глаза Коляну полыхнул огнем выстрел – это Репа, успевший под столом достать пистолет, выстрелил в бригадира, лежа на полу. Пуля обожгла Коляну щеку, но он мгновенно ответил короткой очередью, угодившей прямо в белевшее под столом лицо.