Глаза дракона

«А теперь посмотри на это», — Флегг поднял руку. Из его пальца вырвался луч голубоватого света, и сухой шелест в комнате, который Томас сначала принял за веяние ветра, превратился в хлопанье множества крыльев. Мгновение спустя Томас закричал и кинулся назад к двери, закрывая голову руками. Из этой комнаты открывался лучший вид на город, если не считать камеры на вершине Иглы, но теперь он понял, почему ее никто не посещал. Потолок комнаты сплошным слоем покрывали летучие мыши, и теперь, потревоженные светом, они с пронзительным писком бороздили воздух.

В другой раз Флегг отвел его в королевскую сокровищницу и показал штабеля слитков золота, пирамиды золотых монет и сундуки с надписями «изумруды», «алмазы», «рубины» и так далее.

«И там действительно драгоценности?» — спросил Томас.

«Посмотри сам», — Флегг открыл один из сундуков и достал оттуда пригоршню неограненных изумрудов, которые осветили воздух зеленым блеском. «О мой Бог!» — выдохнул Томас. «Это еще что! Ты посмотри сюда: пиратские сокровища!»

Он показал Томасу груду сокровищ, отнятых у пиратов двадцать лет назад. Сокровищница королевства была богатой, ее служители не торопились, и эту часть поступлений еще не рассортировали. Томас горящими глазами смотрел на тяжелые мечи, кинжалы с лезвиями, инкрустированными алмазной крошкой, булавы с шипами из обсидиана.

«И все это принадлежит короне?» «Все это принадлежит твоему отцу, — поправил Флегг, хотя на деле Томас был больше прав. — А когда-нибудь будет принадлежать Питеру».

«И мне», — сказал Томас с простодушием десятилетнего мальчика.

«Нет, — Флегг постарался окрасить свой голос сожалением, — только Питеру. Он ведь будет королем».

«Он поделится, — сказал Томас, но в эту реплику вкралась доля сомнения.

«Конечно, ты прав. Питер, должно быть, поделится. Но никто не заставит его поделиться. Никто ведь не может заставить короля, — он взглянул на Томаса, чтобы убедиться, что тот понял, потом оглядел полутемную сокровищницу. Где-то рядом служитель монотонным голосом считал дукаты. — Столько сокровищ, и все одному. Есть над чем подумать, правда, Томми?»

Томас ничего не сказал, но Флегг все равно был рад.