Глаза дракона

Узел, который он завязывал уже тысячу раз, теперь никак не хотел завязываться.

Не позволяй ему тебя запугать.

Но он боялся. Томас удивился бы, узнав, что Питер тоже всегда боялся Флегга, просто он лучше это скрывал."

"Если он хочет тебя убить, пусть сделает это сам! Не помогай ему!

Мысль прозвучала у него в голове, но голос, произнесший ее, был похож на голос его матери. Питер начал завязывать узел еще раз.

Глава 118

«Я буду хранить твою голову тысячу лет! — кричал Флегг, поднимаясь все выше и выше. — О, какой это будет чудный трофей!» Тридцать ступенек.

Его шаги высекали из ступенек зеленые искры. Глаза сверкали красным пламенем.

«Я иду, Питер!» Семьдесят.

Глава 119

Если вы среди ночи когда-нибудь просыпались в незнакомом место, вы должны знать, что это само по себе довольно страшно; а теперь представьте, что вы проснулись в потайном ходу и смотрите через окошечки на комнату, где убили вашего родного отца!

Томас закричал. Никто его не услышал, даже собаки внизу — они ведь были старые и глухие.

В Делейне были свои идеи относительно хождения во сне, такие же странные, как и в других местах. Там считали, что если лунатик проснется не там, откуда он вышел, то он непременно сойдет с ума.

Томас, конечно, слышал эти толки и теперь мог их опровергнуть. Он испугался, но с ума не сошел. Более того — он чувствовал себя лучше, чем до того, как лег спать. Когда первый страх прошел, он заглянул в смотровые дырочки. Вам это может показаться странным, но вспомните, что он ни разу со времени смерти отца не был здесь наяву, а до этого не раз получал удовольствие от подглядывания, хоть и подпорченное чувством вины.

Комната, которую он видел, не изменилась. Тут были головы зверей — лось Рогач, рысь Крэйкер, белый медведь Бонси. И дракон Нинер, которого он не видел рядом с королевским луком и стрелой Гроза Врагов.

Рогач. Крэйкер. Бонси. Нинер.

«Я помню все их имена, — подумал Томас. — И помню тебя, отец. Я хочу, чтобы ты был жив, а Питер свободен. Хочу спать по ночам и не мучиться больше».

Мебель покрывал слой пыли, очаг давно остыл, но там лежали дрова. Достаточно было чиркнуть спичкой. Даже халат отца по-прежнему висел на спинке кресла.

Внезапно Томас испытал странное желание: ему захотелось войти в эту комнату. Зажечь огонь. Накинуть на плечи халат отца. Выпить любимого отцовского меда из стоящего в углу бочонка — пусть даже он испортился. Он думал… думал, что это может помочь ему уснуть.

Усталая улыбка появилась на его губах.