Наследник Альфы

Он пошел к нам с детьми, и я уже не видела за ним, как реагировала на его выходку свекровь. Остановившись рядом с нами, Галавиц присел на корточки рядом с детьми, внимательно осмотрел их мордашки:

— Очень больно? — дети кивнули, замотали головенками и подали плечиками одновременно, явно не понимая, какой ответ будет лучшим.

А у меня в груди обида закипела — ну как так с малышками можно?! Что за садист этот Василий?! А мамаша его?! Престарелая шл… Господи! Ну почему мне-то это все разгребать?

Такая тоска за сердце схватила, аж слезы на глаза навернулись.

Руслан поднялся и посмотрев мне в лицо, нахмурился и положил мне руки на плечи, чуть встряхнул:

— Ты как? — спросил с таким участием, что я всхлипнула, и мужчина прижал меня к себе, обняв и коснувшись виска губами. — Все будет хорошо…

Он, наверное, думал, что я из-за того, что Ваську чуть не убила.

Но додумать и сориентироваться с ответом я не успела.

— Это еще кто такой?! — зло спросила появившаяся за спиной Руслана свекровь.

Он обернулся к ней, все еще не выпустив меня из своих рук до конца, приобнимая за плечи, вздернул бровь и одновременно снял машину с сигнализации.

— А… — начал он что-то говорить.

Но я перебила:

— А это тот самый мужчина, к которому я ушла от вашего Васеньки, — ответила как могла спокойнее и взяла детей за руки.

Руслан молча открыл для них дверь и усадил на заднее сиденье.

— Людмила! — воскликнула свекровь, когда Руслан открыл переднюю дверь и для меня.

Забери своего Васеньку? Нет уже, дорогая Валерия Васильевна, не смею лишать вас такого счастья!

Я все это передала ей взглядом, а не сказала вслух, потому что в груди бесновалась обида. Может быть, не моя, а Люсина, но я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Да и я устала. Очутиться не по своей воле невесть где, беременной, с двумя замученными и запуганными детьми, лишившись работы, друзей, родных… да всего, чем жила и что меня окружало и бороться за выживание, совершенно не понимая, что произошло и что делать — я почувствовала, что и мои эмоции требуют выхода.

На сиденье я опустилась почти без сил и в таком раздрае, что словами не передать.

— …Я же тебя всегда как родную дочь любила! А ты… — не унималась свекровь."

"— А я сволочь неблагодарная, — завершила тираду за нее перед тем, как захлопнуть дверь.