Наследник Альфы

Странный иррациональный страх вспыхнул так остро и так ярко, что я сразу же поняла — эмоции принадлежат не мне. Это Люся боялась сейчас того, что могло произойти.

Меня же удивило и испугало совсем другое: странное покалывание в том месте, где палец Руслана касался кожи, словно легкие, едва заметные электрические токи происходили между нами.

А вот сам Галавиц, кажется, совершенно не обратил на это никакого внимания. Отодвинул меня в сторону и влетел в квартиру.

— Подождите! — я попыталась его задержать, но тщетно.

Мужчина лишь тряхнул плечом, сбрасывая мою руку. Оказавшись внутри, он толкнул ближайшую к нему дверь. Вроде и не сильно толкнул, но та отлетела и ударилась с такой силой, что лишь чудом удержалась на петлях.

— Что вы творите?! Детей перепугаете! — взвизгнула я и кинулась ему наперерез, когда он попытался зайти в комнату.

Маша и Миша, смотревшие телевизор, повскакивали. Брат затолкал сестренку себе за спину и поглядывал на меня, но не ища защиты, а словно готовился в любой момент кинуться защищать меня.

Увидев, что в комнате только дети, Руслан чуть смутился. Но все же до конца не успокоился и пошел к другой комнате. Хорошо хоть дверью больше так не хлопал.

— Вам лучше уйти, — попыталась я урезонить его. Вспыхнувшая у Галавица агрессия и его напор действовали на нервы. — Ну что вы хотите?!

— Мои желания касаются вас в последнюю очередь, — процедил он.

Третья комната, которую проверил мужчина, оказалась той самой спальней.

Василий, словно почувствовав чужое присутствие, заворочался. Поднял голову, но, увидев, что перед ним чужой мужик, тут же попытался вскочить на ноги.

— Ты кто такой? — пьяно ворочая языком, спросил он.

— Тот, кто платит деньги твоей жене, — процедил Руслан.

— А какого… сюда притащился? — набычился Василий.

Он закончил свою речь нецензурной бранью, но Галавиц на это даже ухом не повел.

— Что с ее лицом? — кивнул он на меня.

— А че с лицом? Люся, ну-к сюда! — подозвал так, как только собак подзывают. Еще и по бедру для пущего эффекта хлопнул. Я от подобной наглости застыла, не пошевелившись. — Люся… — недобро повторил Василий с нажимом. — Живо подошла!

Я по-прежнему не двигалась, застыв в дверях.