Гадкий утёнок для босса

 — И что?

— Мы с Тимом тоже знаем, — нехотя говорит Боярка и морщится, как будто испытывает дискомфорт даже от простого упоминания о своем прошлом. — Возможно, мои слова прозвучат для тебя банально, но наше детство тоже было омрачено… хотя мы и выросли в материальном достатке. И не знали отказа ни в чём.

Последняя фраза меня царапает. Не знали, блин, отказа, горе-то какое!

— Да неужели? И как тогда такие «золотые мальчики», как вы, выяснили, что означает слово неблагополучие?

Боярка криво усмехается.

— Ишь, какая недоверчивая.

Я раздраженно ставлю стаканчик кофе на стол, а то так и подмывает скептически скрестить руки на груди.

"— А можно не ходить вокруг да около, а сказать прямо, что с вами двумя не так? Выдать откровение для тех, кто в танке.

Широкая улыбка, которая вдруг расцветает на лукаво-обаятельной физиономии Боярки, обескураживают меня.

— Да ты не просто девчонка, а самое настоящее чудо, Ди! — подмигивает он. — Обожаю таких прямолинейных. С вами всё так просто, и это кайф. А то женщины обычно такие ранимые, с ними без разогрева не обойтись. Приходится учитывать.

— Я всё ещё жду, — не поддаюсь на его улыбочку и всё-таки скрещиваю руки, восстанавливая шаткое самообладание.

— Ладно, вот тебе откровение без обиняков, — кивает он. — Наши с Тимом матери были проститутками и начинали с самых низов. Между собой они хорошо общались, дружили даже и снимали одну трешку. Нам с Тимом выделили одну комнату в качестве детской. Потом мать Лебеды выбилась в элиту, стала эскортницей и подтянула за собой мою мать, а мы весь этот процесс наблюдали с самого детства… включая длинную череду их клиентов, которые довольно долго шастали к нам в гости и запирались с ними в спальне.

Молча подтягиваю челюсть вверх.

То, что я только что услышала, в голове не укладывается. Нет, ну теоретически понимание есть, что такой ужас в каких-то семьях может происходить, но встретить лицом к лицу того, кто вырос в упомянутых диких условиях, я никак не ожидала.