Флибустьер

Ты будешь первым, — заявил я и крикнул на тендер слуге: — Кике, принеси мою саблю!

На суше поединки разрешены, и отказаться от вызова — признать себя трусом. Флибустьеры имели возможность наблюдать мои тренировки со шпагой и саблей, поэтому вряд ли у кого-то из них есть сомнения, чем закончится поединок. Так что им надо было или отпускать шкипера и матросов, или умереть по очереди, или убить меня толпой, с чем согласны пока не все флибустьеры.

— Не горячись, капитан! — сменив тон на дружеский, произнес квартирмейстер.

 — Я решил помочь тебе. Ты ведь потеряешь больше всех, если отпустим их.

— Не надо считать деньги в моем кармане, лучше поройся в своем дырявом, — посоветовал я.

Одежда на попе-расстриге была вся в дырках и латках, поэтому мой совет вызвал дружный гогот флибустьеров. После чего шкипер-мулат и его экипаж были отпущены на все четыре стороны.

Ночью во время начал отлива мы сплавились в море, где на рассвете обнаружили, что три надсмотрщика-мулата сбежали. И это, несмотря на то, что в реке и море рядом с устьем водились кайманы.

Я мысленно пожелал удачи отважным парням."

"До Ямайки добирались галсами, двое с половиной суток. Утром подтягивали к тендеру баркас и передавали на него запас еды и воды на день. В бухточке Санди-Бэй высадили их, за исключением пятерых — доли губернатора барона Жана де Пуансе, и скот на берег. Выставили на продажу и баркас, который теперь нам был не нужен. Покупатели нашлись быстро. Я обменял добычу, взяв всего понемногу: больше всего индиго из расчета три с половиной ливра за фунт и почти равными долями по стоимости какао — ливр за фунт, хлопок — сорок пять ливров за сто фунтов и сахар-сырец — двенадцать ливров за сто фунтов.

Менять на ром отказался, несмотря на пожелание квартирмейстера Пьера Бело. И никто из флибустьеров по этому поводу не возбухал, потому что услышали от англичан интересные новости.

Флагманский галеон под командованием генерала Мишеля де Граммона был захвачен британским линейным кораблем.

Его не стали брать на абордаж, а приблизились на дистанцию пистолетного выстрела и расстреляли из пушек, перебив примерно половину из четырех сотен флибустьеров, пока те не соизволили сдаться. Несколько пленных повесили за прежние грехи. Те, у кого было, чем выкупиться, включая Мишеля де Граммона, сидели в тюрьме, ожидая голландский корабль с Тортуги, который привезет деньги. Остальные были проданы в рабство. Испанцы захватили аж три флибустьерских судна.