Флибустьер

Антуан Герье первым делом обошел фрегат, задавая вполне профессиональные вопросы. Разве что количество их выдавало набушмаченного салагу. Оглядев мою каюту, удовлетворенно гмыкнул, после чего соизволил испить красного вина из Бордо, которое Кике налил нам из пятилитрового серебряного кувшина, украшенного на боках барельефами в виде галеонов, в четвертьлитровые серебряные кубки с барельефами в виде каравелл.

— Как будем вести дела: по-честному или поровну? — первым делом спросил я."

"Интендант Антуан Герье предупредил меня, что соленая рыба на аукцион выставляться не будет.

Разве что остатки, которые не заинтересуют бравых французских военных моряков. Поэтому цена на треску будет произвольной, как договоримся.

Антуан Герье оценил улыбкой мой вопрос и ответил:

— Пожалуй, поровну будет интересней.

Мы обговорили количество бочек, необходимых для снабжения эскадры, накрутили двадцать процентов на среднюю цену по местному рынку, которые поделили поровну. Экипажу фрегата тонко намекнут, что двадцать процентов пошли интенданту за то, что не потребовал скидку на столько же процентов при покупке большим оптом.

Впрочем, даже если бы матросы узнали, что я закрысил десять процентов, никто бы не возбухал. Французы убеждают себя, что не считают деньги в чужом кармане и что на моем месте каждый бы поступил так же. Они предпочитают тратить силы на то, чтобы оказаться на моем месте.

— Где выгрузить рыбу? — спросил я.

— Корабли сами будут забирать, я пришлю разнарядку, — пообещал интендант.

— Это займет много времени, — предупредил я.

— Нам некуда спешить. Ждем прихода эскадры из Тулона, а она будет не скоро, — сообщил он.

На следующий день мне привезли два чека на брестский банк — плата за рыбу и мои премиальные, — и накладную, какому кораблю сколько бочек выдать (к борту призов подходили баркасы и катера и забирали то, что им положено), а также приглашение к адмиралу Анн-Иллариону де Костентину, графу де Турвиль, на стодвенадцатипушечный флагманский линейный корабль «Королевское солнце».

Так понимаю, корабль получил название от Людовика Четырнадцатого, который скромно величал себя Королем-Солнцем.

С моего капитанского катера флагманский линейный корабль «Королевское солнце», особенно кормовая его часть, напоминал небольшой лайнер, построенный в середине двадцатого века, с зачем-то покрашенной, подобно корпусу, в черный (при ближнем рассмотрении оказался темно-синим) цвет надстройкой. Впрочем, корпус был не только темно-синим.