Флибустьер

Позже додумались перегонять сидр, а потом настаивать полученный спирт пару лет в дубовых бочках, благодаря чему он приобретал крепость, золотистый цвет и много других полезных качеств. Зная, какие пьяницы англичане, я не сомневался, что найду, кому продать продукцию бретонцев. К тому же, бочки было легко грузить и выгружать. В Англии при выгрузке надо было очень внимательно следить, чтобы грузчики не вскрыли какую-нибудь бочку и не выжрали ее содержимое до того, как она перейдет в руки покупателя. Французы из моего экипажа предпочитали вино, по литру которого я выдавал им каждый день, а индеец Жак Буше получал утром и вечером по стакану кальвадоса и не воровал его, несмотря на то, что по ночам вместе с Гариком охранял сон и покой остальных и имел возможность приложиться к бочке от души.

По порту постоянно шлялись всякие мутные типы, поодиночке и группами. Французов они не боялись, а вот обнаженный по пояс индеец с кутлассом или полупикой в руке почему-то наводил на них ужас.

Покупатели на кальвадос нашлись быстро, но оказались слишком жадными.

Они хотели заплатить на четверть меньше, чем, как меня предупредили в Нанте, обычно покупают оптом. Поскольку за место у пристани надо было платить, я поставил тендер на якорь и на тузике сплавал на берег, где нашел редакцию самой многотиражной (четыре тысячи с лишним экземпляров) местной газеты, названной немудрено «Лондонская газета». Выходят еще штук пять-шесть, но, как мне сказали, сильно отстают от лидера. Сплетник — это теперь и надолго хорошо оплачиваемая профессия. Раньше тоже платили, но больше тумаками, а теперь еще и деньги дают, иногда приличные. Газеты выходят три раза в неделю — вторник, четверг, суббота. Была пятница. Редакция, расположенная неподалеку от долговой тюрьмы (поближе к основному источнику информации или от судьбы не стоит убегать далеко?), состояла из анфилады комнат, но дальше первой меня не пустили. В дальних что-то грохотало. Наверное, печатный станок, может быть, не один. Сидевший в первой комнате ехидный тип с желтовато-сизым лицом хронического алкоголика и косым левым глазом, видимо, чтобы подсматривать сразу за двумя объектами, записал мое объявление, содрал шиллинг и пообещал напечатать во вторник. Информационная часть объявления заканчивалась слоганом, который на русский можно перевести, как «Кто не пьет кальвадос, тот молокосос!». Аукнулась моя непродолжительная работа копирайтером в лихие девяностые.

Во вторник утром я ошвартовался к пристани.