Фартовый город

Блажков сидел молча, внимательно слушая разговор молодежи.

— Тридцать — это изрядно, — констатировал грек. — А стодесятников осталось восемь. Ну, я прибился. Еще трех армян обещает предъявить Тер-Якопянц. Итого дюжина.

— И как собираетесь воевать с такой ордой? — скептически спросил коллежский регистратор.

— Бить по головке, как же еще.

— «Царей» хорошо охраняют, к ним не подобраться.

Азвестопуло хмыкнул:

— Плеве еще лучше охраняли, а что толку? Если кого-то решат убить, никакая охрана не поможет.

Лыкова покоробило, с какой легкостью его помощник помянул всуе покойного Вячеслава Константиновича.

— Когда грабите ломбард? — сменил тему Блажков.

— И какой именно? — добавил Англиченков.

Грек рассказал и попросил не очень старательно ловить их в день налета.

— Средний Царь совсем озвереет после вашей выходки, — довольно хихикнул Петр.

Титулярный советник ответил:

— Гашник у него развяжется Азвестопуло поймать. Но нас действительно мало. Поэтому буду признателен за сведения насчет «царей». Имеете там агентуру?

— Близко к головке нет никого. Так, на периферии… Если мы что и узнаём, то обычно уже по факту.

Англиченков поймал укоризненный взгляд Лыкова и поторопился добавить:"

"— Нам известен главный притон Прохора Царева. Там его квартира и казарма для охраны.

— Вот это, как сейчас говорят в столице, информация. Где притон?

— В Нахаловке на Седьмой улице есть фабрика синьки. Формальный хозяин — некто Липявкин. А настоящий — Прохор.

Грек кивнул, запоминая.

— Ну, пора по домам, — сказал Алексей Николаевич. — Сергею Маноловичу завтра на грабеж идти.

Полицейские разошлись. Перед тем как расстаться, Петр долго тряс новому знакомцу руку. Сказал на прощание:

— Завидую вам. Давно мечтаю кого-нибудь ограбить, да все не складывается.

В двенадцатом часу в ломбард на Доломановской вошел юркий черноволосый мужчина с холщовым портфелем. Его сопровождал армянин, по виду — охранник.

— Имею предложить несколько закладов, — сообщил посетитель старшему оценщику. — Серебро.