Фартовый город

— Да я смотрю и думаю: что-то он не похож на простого обывателя. Теперь ясно, что это за птица.

— Уголовный?

— А сами не видите? Знакомый ножик, встретился мне похожий по весне. Такие выделывают в Кутомарской тюрьме. Видать, парень недавно оттуда.

— А почему недавно?

— Если бы давно, я бы его уже знал.

Лыков напряг память:

— Из Кутомарской? Оттуда сбежал Прокопий Цецохо. И с ним еще восемь человек.

Так у дознания появилась первая ниточка. Вторую дал дворник, который видел момент убийства. По его словам, трое недоброго вида мужиков терлись возле синагоги.

— Ну вот и версия, — констатировал Англиченков. — Хан Иван проучил стодесятников. Видать, они начали город делить и доделились.

— Теперь жди войны, — подхватил Ракогон. — Стодесятники ведь бывшие солдаты? Их так просто на испуг не возьмешь.

— У «царей» больше штыков, — напомнил Петр. — Сколько там сбежало с каторги? Девять? Теперь осталось восемь. И как они осилят полсотни «царевских» головорезов?

— В Чертов отряд, по агентурным данным, входит более десятка, наверно, кто-то еще к ним прибился, — уточнил Блажков.

Он покосился на Лыкова. Ракогону не полагалось знать об идее питерца развязать в Ростове войну между бандами. И Яков Николаевич молча давал понять, что идея-то спорная. Вон ребята устроили стычку у синагоги. И что на итог? Потеряли бойца и позорно сбежали.

— Однако Хана Ивана пора окоротить, — возмутился питерец. — Совсем распоясался. На коллежских советников нападает.

Петр помахал огромной ручищей:

— Попадись он мне, я ему — ух!

— Или он тебе, — съязвил Ракогон.

Сыскные стали писать протокол, а Лыков ушел. Он заглянул в градоначальство, где узнал, что на его имя пришла наконец посылка из Департамента полиции. Это были выписки из дела о восстании в Воронежском дисциплинарном батальоне. Там могли быть подсказки, как ловить Цецохо и его людей. Алексей Николаевич засел в номере и стал изучать присланные материалы.

Батальон стоял в слободе Придача в окрестностях Воронежа.