Фартовый город

Но Степан Несмашный не удержался и совершил еще одно преступление: он обокрал дом Кумкеса. Хозяина погромщики убили, и сына его тоже. Там творились страшные вещи, никто не предполагал, что погром примет такой размах. Сами зачинщики не ожидали. Они разбудили темные силы, из щелей вылезло наружу невиданное зло… Говорят, городской голова Хмельницкий был среди застрельщиков. Тогда полностью сгорели Новый и Покровский базары, много домов, в которых находились еврейские магазины и лавки. Сколько погибло народу, до сих пор точно неизвестно, но, видимо, больше ста человек.

И много было ранено и покалечено [38]. Несмашный тоже разворовал несколько магазинов, это не считая дома и фабрики Кумкеса, а потом еще скупал у громил еврейские вещи. Полиция об этом знала, но до поры до времени молчала. Иначе пришлось бы пересажать полгорода. А еще вооруженное восстание… Но когда все утихло, люди устыдились случившегося. И жалели погибших. Что-то изменилось в головах властителей, и в головах обывателей тоже. Некоторых из самых явных погромщиков начали вызывать на допросы. Рассказывали, что даже готовили процесс. И муж моей одноклассницы сел бы на скамью подсудимых одним из первых. Когда он пришел жаловаться, что у него отбирают фабрику…

— Подожди, — перебил Ольгу Лыков. — К кому он пришел жаловаться?

— К градоначальнику, им тогда был Драчевский. Так вот, Даниил Васильевич ему будто бы сказал: пошел вон! Когда ты отбирал, нас не звал. Сейчас у тебя отбирают, а и черт с тобой, за дело. И то сказать, репутация у Несмашного в городе была хуже некуда.

Никто не хотел за него заступиться. Видимо, Царевы на это и рассчитывали.

— Так и отобрали?

— Да. Степан Терентьевич очень переживал, сильно выпивал, чтобы залить горе, и его быстро хватил удар. А может, и отравили… Вдова тем более ничего не смогла противопоставить, и фабрика перешла к Прохору Цареву.

— Подожди! А почему мне тот же Блажков ничего об этом не сказал? Начальник сыскной части — и не в курсе? Он заявил, что укрытия братьев Царевых ему неизвестны.

А тут целая фабрика.

Оконишникова пояснила:

— Имя настоящего покупателя Евдокия узнала лишь год спустя. Когда Прохор Царев поселился на фабрике. А до того на первом плане было подставное лицо.

— Что за лицо?

— Да ее собственный троюродный брат Егор Липявкин. Он имел долю в фабрике и вдруг потребовал все.

— То есть со стороны это выглядело как родственный спор? — сообразил сыщик.

— Именно.

— Ты сказала, что Средний Царь поселился на фабрике.