Фартовый город

Но другие-то не такие!

Все дружно посмотрели на командированного. Тот спросил у Липко:

— За семью испугался?

— Ага. Пятеро детей, и жена опять на сносях.

— Поставить на стойку [24] и простить.

Полицмейстер кивнул, довольный, и продолжил:

— Затем из кордегардии, что в нашем здании, замыслили побег содержавшиеся здесь арестанты. Уже вырезали пробой в двери, да, слава богу, караульные вовремя заметили. В это же время на Старопочтовой кто-то поджег Алафузовские амбары. И наконец, так сказать, под занавес, нападение на Филимонова.

— Облаву самое время провести, — дал предложение Блажков.

— Мы вечером с Алексеем Николаевичем по Богатяновке прогуляемся, шухеру наведем, — поддакнул Англиченков.

— Это еще зачем? — возмутился полицмейстер. — Гусей дразнить?

У Лыкова уже глаза закрывались — так хотелось спать. Поэтому он не стал пререкаться. Сговорился с не имеющим чина встретиться вечером в ресторане Жудика, что в Городском саду, и отправился в гостиницу.

Ольга не спала, ждала его. Вид у подруги был измученный: под глазами мешки, на лице проступили морщины.

— Ты почему так долго? Я вся извелась, думала: у тебя неприятности из-за этого случая.

— Успокойся, обойдется. Ну, убил я одного негодяя. Он напал с ножом, и целая шайка с ним. Ни один судья за такое не накажет.

— Что нам делать?"

"Сыщик, как мог, успокоил Ольгу. Сказал, что утро вечера мудренее, сейчас надо поспать, а за обедом они что-нибудь решат. Но, скорее всего, ей придется уехать в Петербург уже завтра.

Заснул Алексей Николаевич мгновенно. Подумал лишь, что столько происшествий за одну ночь — действительно многовато. И Липко еще не все назвал. Сыщик успел прочесть сводку: там дополнительно значились несколько краж, ограбление кассира кафельного завода Тимофеева, взлом ларя с рыбой на Рождественском крытом рынке.

Глава 7

Богатяновка

Следующее утро ушло у сыщика на хлопоты по дознанию. Он изучил все материалы о «царях», что накопились в сыскной полиции. На Антипа и Прохора имелись учетные карточки с фотографиями и результатами бертильонажа. Первый отсидел полтора года в губернской тюрьме, второго дважды брали, но оба раза отпускали «в сильном подозрении» [25].