Лишняя в его доме (СИ)

Первый мужчина, который видел меня обнаженной, первый, кто прикасался. До сих пор сохраняется ощущение его горячих рук на теле. Плотнее запахиваю полотенце на груди, заложив уголок за край. Непонятное волнение оседает в области солнечного сплетения.

Странная реакция на его заботу. Лучше бы он меня не трогал. Как мне теперь смотреть ему в глаза? А смотреть придется. Эльдар обещал зайти вечером, о чем-то поговорить. Интересно, о чем?

Неужели этот разговор настолько важен, что он в такую рань заявился ко мне? Вряд ли.

Эльдар, скорее всего, только вернулся из больницы, заглянул убедиться, что я жива, не нашел в постели… А я, идиотка, двери не закрыла в ванную. В связи с болезнью моя спальня стала проходным двором. Надо это исправлять.

Встаю и закрываю дверь. Возвращаюсь в ванную, беру оставленные там вещи. Быстро одеваюсь, вешаю полотенце на сушилку.

Удобно устроившись на постели, включаю лекции на ноутбуке. Переключаюсь на обучение, отбросив все посторонние мысли. Прослушиваю одну лекцию, делая пометки в тетради, на еще одно занятие меня не хватает.

Все-таки сказывается болезнь, я слишком быстро устаю.

День тянулся медленно. Я засыпала, просыпалась, ела, сидела в телефоне, составила план, по которому должна была наверстать пропущенные лекции.

Днем ко мне заглянула Малика. Я попыталась подняться, но она меня остановила:

— Лежи, лежи, — махнув небрежно рукой. — Рада, что ты наконец-то идешь на поправку, — в голосе я радости не наблюдала, и следующие ее слова это подтвердили. — Теперь вот Алина в больницу попала с угрозой выкидыша, — вертя кольцо на указательном пальце, выдерживает паузу.

— Ей нельзя волноваться, — а вот и скрытое обвинение. Оно читается не только в голосе, но и во взгляде. Прежде чем продолжить разговор, она вышагивает по комнате два круга. — Мне казалось, ты умная девочка и прекрасно осознаешь свое положение в этом доме, — останавливается рядом со мной, выжидательно смотрит на меня.

Свое положение я прекрасно осознаю, только не понимаю, что хочет услышать от меня свекровь? Так и хочется сказать: «Я тоже считала вас неглупой женщиной, но, видимо, ошиблась, раз вы верите той лжи, что льется из уст второй жены вашего сына», — но я закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы ничего не сказать.

Начни я объяснять и оправдываться, это ничего не изменит, люди верят в то, во что хотят верить. Малике и ее мужу выгодно верить Алине, а не мне. Наверняка после того, как она поговорит со мной, позвонит и доложит невестке, что отчитала меня.